Голубая кожа, черные глаза, огромные уши. Коренастое сильное тело. Холодное оружие, напоминающее привычное нам, но только как будто измазанное в черной смоле.

— Если бы эти карлики носили маски из той же кожи, из которой изготовлены их костюмы, нам бы сразу пришёл конец, господа! — по лицу Красовского тянется струйка крови, но его улыбка в этих затхлых потёмках, воняющих самыми грязными и ношеными на свете носками, светла как никогда.

— Если бы они не сходили с ума от шума, вам бы точно пришёл конец, — рассудительно говорит необычайно сосредоточенный «чумной волк», деловито давя череп подстреленной твари, вяло шевелящейся на полу. Совершив экзекуцию, Матвей самодовольно добавляет, — А я бы ушёл!

— Либо не ушёл, а начал бы работать у этих… — стреляю в притаившееся у потолка существо, наблюдавшее за нами полными ненависти глазами, из которых сочится черная кровь, —…бесконечным источником пищи!

— Что у тебя, что у Дайхарда теперь… — угрюмо ворчит блондин, резко сшибая свободной рукой проскочившего поверх моего щита гуманоида, —…какое-то больное воображение. Вы не можете… (выстрел), просто… (выстрел)… убивать тех, кто вам не нравится?

— Чищу! — коротко предупреждаю я, убирая Щит, а затем, сделав пару шагов вперед, вновь выбрасываю руку с чернокнигой перед собой. Разворачивающееся защитное поле толкает разное барахло и трупы иномировых тварей, расчищая нам еще чуток места, — Курв, фу!

— Гав! — басовито отвечает бульдог, выплевывая изрядно пожеванную руку голубокожего гуманоида. Случайно взятый с собой четвероногий помощник ведёт себя подозрительно умно, что за бульдогами вообще не наблюдается. Если б только не повышенный интерес, с которым он принюхивается к моим ботинкам и не дурацкая привычка вытирать окровавленную морду о мои штаны!

— Хороший пёс, — скупо хвалит «чумной волк», занимая новую позицию и готовясь к очередному наплыву немых и страдающих безумцев, — Куда лучше Терновой.

— Матвей Евграфович, мы же договорились… — с укоризненным видом я пускаю пулю чуть ли не впритирку к голове Красовского, затеявшего рассматривать отфыркивающегося бульдога. Бандит лишь весело хихикает, пинком отбрасывая очередную тварь, прижавшую руки к животу, куда попал мой выстрел.

— Да-да (очередь), княгиня Дайхард, Дайхард. Я всё помню.

Если бы да кабы. Вообще, шансы, что нас бы тут порвали на куски, были бы неприлично высоки, будь у «гостей» Северной Столицы хоть сколько-то соображалки. Быстрые, ловкие, сильные, определенно высокоразвитые, голубокожие карлики просто-напросто сходили с ума от звуков, любых звуков. Некоторые из них, видимо, самые опытные воины вроде того, засевшего на потолке, еще хоть что-то могли, но большинство просто кидалось на нас, размахивая оружием. Если бы я еще мог поднять их трупы, было бы совсем легко, но такой халявы магия нам не предоставила — физиология немых ушастых убийц была слишком отличной от нашей.