Поменявшись местами с несравненной Анной Эбигейловной, я пошёл в купе смотреть на Кристину. Жена изволила на меня дуться с момента, как я хамски и в лоб заявил всей её семье, что жизни им император точно не даст, если они не прекратят «капризничать». С точки зрения старых и заслуженных дворян подобное обвинение было более чем серьёзным, но они и сами обо всем давно догадывались. Упорствовали, да, но теперь поняли, что предел терпения у монарха видим и ощутим. Терновых терпели и посмеивались за их спинами? Да. Эпатажное поведение, как знак мягкого протеста? Тоже да. Но этому пришёл конец тогда, когда им было даровано княжество.

Шансы, что в новоявленном княжестве Дайхард не будет огромных проблем, для решения которых потребуется поддержка монарха — были ничтожны. Это понимали мы все.

— Нам нужно серьезно поговорить, — воспользовался я самым древним, грязным и женским приёмом, входя в купе, — Прямо сейчас.

Разговор выдался долгим и тяжелым для обоих. Суммарно у нас двоих была такая куча неприятностей, с которой вообще не живут, а стреляются после утренней чашки кофе. Может быть, даже в сортире. Неудовольствие императора, акаи-бата, Парадин, должником которого являюсь я, а кровником — моя жена. Демон по имени Амадей, о котором мы дали слово никому не говорить. Ревнитель, с которым мы будем проходить нашу сверхраннюю стажировку. Общество, как справедливо заметила моя жена, не готовое смириться с новым князем. Многие бы поняли князя Тернова, даже приняли со скрипом, но Дайхарда? Царапающего слух иноземного Дайхарда? Вряд ли.

— И еще Красовский! — хлопнул я в ладоши, вспоминая эксцентричного бандита-простолюдина, — Вряд ли он решит прервать наше знакомство. Всё перечислил? Есть что добавить?

— Есть, — нехотя сказала Кристина, отводя глаза в сторону, — Сильверхеймы. Точнее, Сильвия Сильверхейм.

— Что⁈ — поперхнулся я, вспоминая, как видел тогда еще Тернову, напряженно общающуюся с моей родственницей, — Это тебя как угораздило?

— Ей было кое-что нужно от меня. Очень нужно, — вздохнула девушка, — А я ей отказала. Не затаить обиду она не могла.

— И почему ты ей отказала?

— Она не мой император, — очень серьезно ответила сидящая у окна девушка.

— Мы либо будем разбираться с проблемами по мере их наступления, — подумав, ответил я, — либо свихнемся, пытаясь угадать, где и как что случится. Во всяком случае, стоит проинформировать Витиеватого и нашего будущего, гм, начальника. Авось убежит.

На том и порешили.

Возвращению в Питер я радовался как ребенок, только про себя. Москва, несмотря на то что особо побродить по ней не получилось, слишком уж ошеломляла. Мода на почти выпрыгивающие тебе в лицо сиськи кажется классной только первые полчаса, а потом просто всё замыливается перед глазами. С иномировыми гостями это сработало почти также — столица ошеломляла, она слишком уж серьезно била наотмашь по твоим органам чувств. Петербург, где женщины просто красили волосы в несколько цветов, был куда спокойнее.