как малодушие, толкнувшее меня на побег несколько часов назад, съёживается под тяжестью его слов, становится мелким, эгоистичным поступком, а не актом любви, каким казалось поначалу. — Прости, — прошептала я, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. — Я думала, так будет легче для вас обоих. Ошиблась. — Ошиблась, — согласился он, поднимаясь с колен, чтобы обнять меня крепко, укрывая от дождя собственным телом. — Больше никогда так не делай. Обещай мне. — Обещаю, — прошептала я в его мокрое плечо, чувствуя, как сознание начинает медленно уплывать от слабости и переохлаждения одновременно. Кто-то из немногочисленных пассажиров, наблюдавших сцену, уже успел вызвать скорую, — заботливый незнакомец, чьё лицо я так и не разглядела толком сквозь пелену дождя и надвигающееся забытье. Даниил подхватил меня на руки, не дожидаясь носилок, понёс к выходу с перрона, шепча что-то успокаивающее мне на ухо, — слова эти терялись где-то на полпути к сознанию, замутнённому усталостью и холодом. Последнее, что помню с того вокзала, — сирена скорой помощи, вызванной кем-то из свидетелей сцены, и голос Даниила, продолжавшего повторять моё имя снова и снова, будто боялся, что, замолчав хоть на секунду, потеряет меня окончательно. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о Кире, ждущей дома, о записке, оставленной вместо объятий, о собственной глупости, едва не стоившей нам всем куда больше отведённых полугода отсрочки. Глава 35 Глава 35. «Чудо» Вика появилась в дверях моей палаты на пятый день после побега с вокзала — без предупреждения, без свиты подруг, без привычного самодовольного выражения лица. Выглядела странно скромно для человека её обычных амбиций: простая одежда, минимум макияжа, глаза покрасневшие, будто плакала недавно. Я лежала под капельницей, всё ещё слабая после переохлаждения, наложившегося на основную болезнь, и первым порывом было потянуться к кнопке вызова медсестры — старая привычка защищаться от Вики любыми доступными способами. — Даниил рассказал мне, — сказала она, остановившись у порога, не решаясь войти дальше без приглашения. — Про почки. Про полгода. Я молчала, слишком удивлённая её появлением, чтобы найти подходящие слова. — Можно войти? Кивнула, всё ещё настороженная, ожидающая подвоха в любую секунду. Столько раз она являлась с улыбкой на лице и жестокостью в словах, что доверять внешнему спокойствию не получалось даже сейчас, в больничной палате, среди капельниц и мониторов. Она села на стул рядом с кроватью, сложила руки на коленях, будто