Даниил попросил удалить фотографию с пляжа, и Вероника удалила — молча, не спрашивая, почему именно её улыбка в купальнике угрожает контракту и спонсорским съёмкам. Она уже привыкла стоять боком на чужой кухне, готовить ужины, которые он хвалит вскользь, и считать шаги по квартире, где нет ни одной её вещи в поле зрения. Три месяца переезда, три месяца ожидания, когда перестанет казаться, что право стоять посреди этого пространства могут отобрать в любую секунду. Но настоящий удар пришёл не со словами — смайлика. Сообщение от друга Даниила, фотография Вероники с торта, щёки надуты, глаза прикрыты от удовольствия. Подпись: «чучело какое». И один смайлик в ответе — со слезами от смеха. Ни слова в её защиту. Ни одной фразы, способной объяснить, что женщина за столом со свечами — не часть интерьера.

Авария разделила всё на до и после. Даниил сидел рядом в машине, уткнувшись в телефон, просил не писать ему — «как будто под конвоем живу». Слово повисло в салоне, тяжелело, мешало дышать. Дождь, дрожь рук, столб из темноты — и потом белый потолок, капельница, голос медсестры у двери: парень сказал, что она ему не нужна, оплатите сами. Гипс до колена, сотрясение, и ещё одна цифра, которую никто не заказывал. Шесть недель. Решать нужно быстро, сказал врач, и смотрел так, будто уже знал про звонок, про брошенную трубку, про человека, который успел исчезнуть раньше, чем она очнулась....