с нами обеими, обнимая нас разом, а Плюшка, разбуженный шумом, вскарабкался к нам на диван без приглашения, устроившись поперёк наших коленей с довольным вздохом, будто с самого начала знал: место здесь предназначено именно ему. Глава 38 Глава 38. «Возвращение к работе» Первый день на новой должности начался с непривычного ощущения — костюм вместо спецовки, кабинет с окном вместо тесной подсобки, собственное имя на табличке у двери: «Вероника Соколова, заместитель управляющего». Буквы эти, простые, чёрные на белом фоне, казались почти нереальными, будто чужая жизнь по ошибке приклеилась к моей собственной двери. Курсы гостиничного менеджмента, сданные с отличием ещё перед свадьбой, наконец пригодились в полной мере — теория из учебников постепенно обрастала практикой, планёрками, отчётами, разбором жалоб постояльцев. Первая неделя далась тяжело, голова гудела от новых обязанностей, но где-то под усталостью пряталось непривычное, приятное чувство собственной компетентности. Управляющая, готовившаяся к пенсии, обходила со мной отель этаж за этажом, представляя персоналу, объясняя обязанности, показывая закоулки административной работы, скрытые от глаз обычных постояльцев. Персонал реагировал по-разному — кто-то искренне радовался, зная мою историю не понаслышке, кто-то держался настороженно, явно не зная, как вести себя с бывшей коллегой, вознёсшейся так стремительно. Марину я встретила ближе к обеду — она поджидала у двери моего нового кабинета, нервно теребя край форменного фартука, лицо бледнее обычного. За полтора года она почти не изменилась внешне — те же мягкие тапочки старшей горничной, та же прямая спина, — но во взгляде читалось что-то новое, непривычная растерянность вместо прежней властной уверенности. — Можно с вами поговорить? — спросила она, впервые за всё время нашего знакомства произнося это «вы», а не привычное снисходительное «ты». Кивнула, пригласила войти, наблюдая, как бывшая начальница садится на краешек стула, будто готовая вскочить при первом же неверном слове. — Я знаю, что вы теперь моё начальство, — начала она без предисловий, голос дрожал едва заметно. — И знаю, что заслуживаю увольнения после всего, как я с вами обращалась в первые месяцы. Хочу извиниться. Искренне. Мне действительно жаль. Она замолчала, разглядывая собственные руки, явно ожидая приговора, а не диалога. Я смотрела на неё долгую секунду, вспоминая тот самый первый день в прачечной, унизительный окрик про «тряпку жми, а не цеди», месяцы мелких издевательств, копившихся