я, разглядывая комнату с искренним изумлением. — Дистанционно, — признался он с лёгкой улыбкой. — Оксана присматривала за строителями, пока мы были в больнице. Хотел, чтобы возвращение домой было настоящим праздником, а не просто сменой адреса. Но главный сюрприз ждал во дворе — золотистый щенок лабрадора, неуклюжий, с огромными лапами, вскочивший навстречу нашей машине с радостным лаем, едва заслышав звук мотора. — Это тебе, — сказал Даниил Кире, наблюдая за её реакцией с явным удовольствием. — За то, что была такой храброй все эти месяцы. Как назовёшь его? Кира замерла на секунду, не веря собственным глазам, а потом завизжала от восторга, кинулась обнимать извивающегося от радости щенка, не в силах сдержать эмоции, распиравшие её маленькое тело. Щенок, ошалевший от такого бурного приветствия, облизывал ей лицо, путался в собственных огромных лапах, падал и снова вскакивал, будто разделяя всеобщую радость момента. — Плюшка! — объявила она через секунду раздумий. — Потому что он мягкий, как плюшевый мишка! Даниил присел рядом с дочерью и щенком, явно довольный собственным сюрпризом не меньше самой Киры, — редкое зрелище для мужчины, привыкшего скрывать эмоции под маской профессиональной сдержанности. Вечером, устроившись на диване рядом со мной, всё ещё передвигавшейся с тростью, но уже способной сидеть без посторонней помощи, Кира взяла альбом и принялась за новый рисунок. Плюшка устроился у наших ног, уже успевший вымотаться от первого дня приключений в новом доме, посапывая тихонько во сне. — Что рисуешь? — спросила я, наблюдая за сосредоточенным выражением её лица. — Нашу семью, — ответила она серьёзно, продолжая работать карандашом. — Мама, папа, я. И Плюшка тоже, он теперь тоже семья. Она рисовала методично, высунув кончик языка от усердия, — привычка, унаследованная, судя по всему, от меня самой — мама однажды показывала похожие детские фотографии по видеосвязи. Она протянула мне готовый рисунок через несколько минут — три человеческие фигурки, взявшиеся за руки, и рядом маленькое жёлтое пятно с четырьмя лапами, обозначавшее, судя по всему, щенка. Солнце в углу, как и в прошлый раз, только на этот раз никто не разорвал его пополам, никто не растоптал детскую мечту о полной семье. Я взяла рисунок бережно, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы — на этот раз исключительно счастливые, без единой примеси горечи. — Красиво, — сказала я, целуя дочь в макушку. — Очень красиво, солнышко. Даниил, наблюдавший сцену с порога кухни, подошёл и сел рядом