навстречу, звон бьющегося лобового стекла, темнота. Запах хлорки из ведра горничной вдруг показался запахом больничного антисептика, а гул кондиционера над головой — сиреной скорой помощи, мчащейся по ночному шоссе. Осела на пол прямо там, среди осколков, обхватив голову руками, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а вокруг сжимается пространство до размеров той самой машины, потерявшей управление шесть лет назад. Горничная, виновница столкновения, растерянно застыла рядом, не понимая, что происходит, — обычное падение явно не объясняло подобной реакции. Даниил, услышав шум, а следом — испуганные голоса персонала, прибежал через минуту, растолкав собравшуюся вокруг небольшую толпу зевак. Он бросил один быстрый взгляд на осколки, на моё лицо, и, кажется, сразу понял: происходит нечто серьёзнее обычного испуга от падения. — Вероника! — Он опустился рядом на колени прямо на осколки, не заботясь о собственной безопасности. — Вероника, посмотри на меня. Ты со мной? Я не могла ответить сразу, всё ещё запертая где-то между настоящим и прошлым, дрожащая всем телом, беззвучно плачущая, не в силах выговорить ни слова. Голоса вокруг сливались в невнятный гул, лица персонала расплывались, будто увиденные сквозь толщу воды, а единственным чётким ориентиром оставалось лицо Даниила прямо передо мной. Он обнял меня крепко, отгородив от любопытных взглядов персонала спиной, шепча что-то успокаивающее на ухо, — то же самое, что помогало прежде, во время ночных кошмаров, отработанная за месяцы практика возвращения меня в реальность. Кто-то из сотрудников поспешил принести стакан воды, кто-то отгонял зевак, но Даниил, кажется, не замечал никого вокруг, полностью сосредоточенный только на мне. Постепенно, минута за минутой, дыхание начало выравниваться, туман перед глазами рассеиваться, а окружающий коридор — снова обретать реальные, узнаваемые очертания. — Прости, — прошептала я наконец, всё ещё дрожа, стыдясь собственной реакции перед подчинёнными, наблюдавшими сцену с расстояния. — Я в порядке. Правда. — Не в порядке, — мягко возразил Даниил, помогая мне подняться и отвести в ближайший пустой кабинет для персонала. — Расскажи, что случилось. Я опустилась на стул, чувствуя, как остатки паники медленно отступают, оставляя после себя только выматывающую усталость, знакомую по всем предыдущим подобным эпизодам. — Каждый раз, когда слышу звон бьющегося стекла, — призналась я тихо, — боюсь, что умру. Что ты уйдёшь. Тело помнит ту аварию быстрее разума, не успевающего объяснить