себе, что опасности больше нет. Один звук — и я снова там, за рулём, снова теряю контроль, снова просыпаюсь в реанимации одна. Даниил слушал молча, не перебивая, лицо его оставалось серьёзным, сосредоточенным, без тени раздражения или нетерпения, каких я, признаться, немного опасалась услышать в ответ. — Даже свадебный бокал, разбившийся случайно на кухне на прошлой неделе, — продолжила я, — заставил меня застыть на целую минуту, прежде чем удалось взять себя в руки. Ты этого даже не заметил тогда, я быстро справилась. Но каждый раз становится немного легче скрывать, а не легче переживать на самом деле. Даниил молчал секунду, обдумывая что-то, а потом поднялся, подошёл к маленькому столику в углу кабинета, где стоял пустой стакан, забытый, видимо, кем-то из персонала. Взял его, посмотрел на меня внимательно, а затем разжал пальцы, позволив стакану упасть на кафельный пол. Стекло разлетелось со знакомым звоном, и я вздрогнула невольно, но в этот раз, видя происходящее собственными глазами, а не застигнутая врасплох, справилась с реакцией быстрее. — Смотри, — сказал он, указывая на осколки. — Стекло бьётся. Легко, предсказуемо, каждый раз одинаково. А мы с тобой — нет. Мы уже прошли через аварию, через болезнь, через операцию, через побег с вокзала под дождём. Стекло бьётся. Мы — целые. Помни это каждый раз, когда услышишь звон, — да, страшно, да, тело реагирует по привычке, но факт остаётся фактом: мы всё ещё здесь, оба, вместе. Он присел передо мной на корточки, взял мои руки в свои. — Я хочу, чтобы ты сходила к психотерапевту, — сказал он серьёзно. — Не потому что считаю тебя сломанной или слабой, а потому что то, что происходит с тобой, — это не то, с чем нужно справляться в одиночку силой воли. Есть специалисты, умеющие помогать именно с такими вещами — с флешбэками, с паническими атаками. Я готов поддерживать, готов держать за руку каждую ночь, но я не психотерапевт, и не хочу, чтобы ты страдала дольше необходимого просто потому, что боишься попросить профессиональной помощи. Я слушала его, чувствуя, как внутри что-то откликается на эти слова с неожиданным облегчением, — будто разрешение, слишком долго не дававшееся мне самой, наконец прозвучало вслух от кого-то другого. — Хорошо, — сказала я, кивая. — Найду специалиста. Ты прав. Пора перестать справляться в одиночку с тем, что явно требует профессиональной помощи. Даниил улыбнулся, притянул меня к себе, целуя в макушку. — Горжусь тобой, — прошептал он. — За то, что признаёшь это, а не прячешь под маской