с плитой. Он словно хотел сказать что-то ещё, помедлил, взял вилку, отложил обратно. — Слушай, а фотку вчерашнюю удали, пожалуйста. — Какую? — С пляжа. Где ты в купальнике. Сердце стукнуло один раз, тяжело. — Зачем? — Коллеги увидят, — он пожал плечами буднично. — Ребята из клуба следят за моими сторис, начнут комментировать, а мне сейчас лишний шум не нужен. Сезон решающий. Я удалила фотографию молча. Пальцы слушались плохо. Хотела спросить, какую именно часть меня видят коллеги — руку на его плече или улыбку, — но промолчала и убрала телефон в карман халата. Ужинали мы неплохо. Даниил рассказывал про нового защитника, я слушала, кивала, наливала вино, подкладывала утку на его тарелку. — Через две недели корпоратив у спонсоров, — сказал он между делом. — Большой приём, журналисты, все дела. Пойдёшь со мной? — Конечно пойду. — Я обрадовалась, хотя постаралась не показать этого слишком явно. — Что надеть, подскажешь? — Там будет наш новый вратарь с девушкой, Викой, дочерью одного из спонсоров, — заметил Даниил, разглядывая бокал. — Говорят, компания серьёзная стоит за её отцом. Я запомнила имя, хотя тогда оно ничего мне не говорило. Он поцеловал меня в макушку перед тем, как пойти в душ, сказал, что утка удалась, лучшая за долгое время. Я осталась убирать со стола. Уже собиралась вымыть последнюю тарелку, когда на кухонном острове завибрировал его телефон. Я не собиралась смотреть. Правда не собиралась. Экран засветился прямо передо мной — превью сообщения от Стаса, друга Даниила ещё со школы. К сообщению крепилась фотография: я, две недели назад, на дне рождения у мамы, ем кусок торта, щёки надуты, глаза прикрыты от удовольствия. Под фото — «Братан, чучело какое, зачем она тебе вообще?». Я взяла телефон. Знала, что нельзя, что потом придётся объяснять, зачем я его брала, — и всё равно открыла переписку. Выше, за неделю, тоже находились сообщения от Стаса, от других ребят из команды. Про меня — редко, вскользь, будто я была частью кухонного острова. Ниже, под фотографией с тортом, — смайлик от Даниила. Со слезами от смеха. Всё. Ни слова в мою защиту. Ни одной фразы, способной объяснить Стасу: «чучело» — женщина, живущая с ним третий месяц, женщина, накрывавшая для него час назад стол свечами. Я положила телефон на место и ушла в ванную. Включила воду посильнее, чтобы шум заглушал звуки. Кафель под ногами холодил ступни, зеркало запотело от пара. Села на край ванны, заплакала тихо, коротко — зло на саму себя за то, что вообще решила проверить. К таким словам