я привыкла давно, слышала похожее ещё в школе, потом на прежних работах. Знала цену каждому. Но одно дело слышать самому, совсем другое — читать написанное человеком, обязанным быть рядом, а не смеяться заодно со всеми. Плакать при нём я себе не позволяла — ни разу за три месяца. Гордость в этом смысле никуда не делась. Даниил постучал в дверь через пять минут. — Ты там долго. Всё нормально? — Сейчас выйду, — ответила я и вытерла лицо рукавом. Ночью я лежала рядом с ним, смотрела в потолок. Хотелось спросить прямо: почему ты промолчал. Почему не написал ему хоть слово в ответ. Разве заступиться за женщину, спящую с тобой каждую ночь, так сложно? Разве один смайлик стоит того, чтобы беречь перед друзьями свою репутацию, а не мою? — Даня, — позвала я тихо. — М? — он не повернулся, лежал спиной ко мне, телефон светился в его руке под одеялом. — Я видела переписку со Стасом. Он замер на секунду, положил телефон на тумбочку. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Начал с ним ругаться из-за фотки? — Хочу, чтобы ты меня защитил. Хоть раз. — Вероника. — Он вздохнул, всё ещё не поворачиваясь. — Ты сама знаешь, как всё сложно. Контракт, реклама, спонсоры смотрят на каждый мой шаг. Я тебя люблю, ты же знаешь. Просто... имидж. Дай мне немного времени, ладно? Три месяца — не так уж и много, повторяла я себе. Может, действительно рано ждать от него открытых слов перед друзьями. Может, ему просто нужно время привыкнуть к тому, что рядом с ним теперь я, а не подтянутая девушка с обложки, какую все, наверное, ожидали увидеть. Я хотела спросить, сколько именно нужно времени, чтобы перестать стыдиться меня перед друзьями. Промолчала. Спорить дальше значило унижаться, а этого я себе не позволяла даже в старой квартире на Бабушкина, где мужчины уходили от меня по самым разным причинам, и вес был среди них не главной. Отвернулась к стене, слушала, как за окном шумит чужой город. Мне не принадлежала эта квартира, эта кровать. Кажется, и сам Даниил тоже — не мне, а той версии себя, показанной спонсорам и камерам. Я закрыла глаза, попробовала уснуть, зная, что утром снова буду улыбаться, варить кофе, гладить его футболки, будто ничего не случилось. Умею ведь. Вслух признаваться в обратном я не собиралась — ни ему, ни себе. Про приём у спонсоров я почти забыла к утру. Имя дочери спонсора, Вика, всплыло в памяти лишь однажды за завтраком, мимоходом, и я тут же отложила его в сторону, среди прочих мелочей чужого мира. Меня в этом мире терпели, пока я готовила ужины и молчала о фотографиях.