Предаёшься любопытному встречающему другу, который несёт первые заботы, о животах, которые пусты, и о потребностях в покое, которые переполнены. Вещественно думаешь посидеть, попить, поесть. Пойти поесть.

Спотыкаясь как слепые, немые, глухие, отчуждённые от Раньше, враждебные по отношению к Теперь, они хотят только сесть и посидеть. Сидеть, омытые привычками Делать, Принимать, Самохотеть. В запертые уши ломятся разговоры о багаже и о despacho[10] или как это здесь называется, и что потом надо пойти в буфет «Фонда Марина».

Ступить в пустое, побелённое помещение, несколько круглых столов и стульев в полутьме. Сели. Вокруг старой мраморной столешницы. Что кельнер называется mozo, мы уже знаем. Лео заказывает. Через несколько минут парень приносит четыре большие, зауженные книзу стеклянные чашки с коричнево-серой бурдой, якобы кофе.

– Но вы должны познакомиться со здешней выпечкой для завтрака, энсаймадас. Малышка, идём со мной, купим несколько.

– Что это такое, что ты говоришь?

– Энсаймадас.

– Энсаймадас.

– Это своего рода витушки, только гораздо легче, сверху посыпаны ванильным сахаром. Очень хороши.

– Да идите уже.

Лео, Малышка уходят.

Гал:

– Который час, Аранка?

Смотрит на наручные часы.

– Полседьмого.

Сидим молчком, как школьники, в тёмном уголке. Ничего не видим. Ждём.

Малышка с нашим другом идут вдоль порта, низкие белые домики, отграниченные с фасада поперечной дорогой. Слева домики вроде как одноэтажные, а справа вроде как двух- и трёхэтажные. Ничего особенного. За углом налево. Если поднять глаза: за высокой крепостной стеной верхний город.

– Здесь направо.

Открывается широкая улица. Трёхэтажные дома. Стиль мастеров-каменщиков.

– Это paseo[11] Вара де Рей, главная улица Ибицы.

Где-то там в центре есть памятник (и почему Denkmal, зло, лучше было бы Denkgut, добро)[12] . Неразбериха из нескольких женских фигур, а наверху посерёдке мужчина, замахнувшийся саблей. Удивляться надо незаметно.

– Вот мы и пришли, panadería[13] .

За полузакрытой дверью полутьма, сонное пространство. Лео покупает полдюжины энсаймадас, продавец завернул их в шёлковую бумагу и вручил Малышке.

– Похожи на берлинские улитки.

– Да, только вкуснее. Идём.

Идут назад.

– И вовсе здесь не тепло, совсем даже унылая погода.

– У нас дожди уже неделю, но это совсем не так, как в Германии. Тут никогда не льёт целый день. Тем более сейчас, в конце марта, дожди редкость.

– А что поделывает Ядя?

– О, она ещё наверняка спит, но в целом у неё всё хорошо. Спасибо.

Энсаймадас и впрямь хороши, очень лёгкие, а кофе из цикория, в нём много воды и мало сахара. Но и стоит всего десять сантимов за чашку.