В ночь на 27 марта 1933 года трое прибывают на Ибицу: Гал, Ара и Малышка. Пароход «Сьюдад де Махон» выбрасывает их из чрева машинного зала, где железные шестерни вращались без всякого смысла, — выбрасывает в серо-голубое утро, где остров ещё не различим, а время колеблется между вчера и завтра, не находя настоящего. Гал поддерживает Ару, бледную от рвоты, выводит к раковине, подносит стакан воды. Малышка видит их из-за занавески, потом уходит на палубу одна. Земля приближается слоями белых кубиков, выжатых между зубчатыми завитками старой крепостной стены. Шесть часов утра с четвертью. Тела ещё качает, в ушах грохочет винт, а новая ситуация не обрела настоящего времени.

Гал — художник, беженец, человек, который всегда ездил на море, какого не позволил бы себе ни один рачительный человек. Долги росли, Германия стала непригодной для жизни, и Ибица обещала дешевизну, солнце, забвение. Но забыть он не умеет. Его мысли — это обломки слов, языковые обрывки, фотомонтаж сознания, где немецкое, испанское, французское накладываются друг на друга без перевода. Он снимает белые кубические дома с тем же упоением, с каким когда-то снимал обнажённые тела на балтийских пляжах: пристально, по сантиметру, в поисках целостности, которую разрушил сам своими руками. Свободная любовь требует от него безукоснительной дисциплины, но ревность прорастает из собственнического инстинкта, который он отрицает. Ара отдаляется, возвращается, уходит к другому — и каждый раз он остаётся с пустотой между двумя небытиями....