— Земля ему пухом, — склонил голову я.

— Именно, но это не отменяет того факта, что вы, Ваше Высочество, крайне плохой ученик. Поэтому мне придется начать с азов. Какой, по вашему мнению, самый главный предмет для будущего императора?

— Стопитсот способов удовлетворить свою жену в постели?

— Нет, хотя это тоже важно, и мы обсудим этот предмет позднее.

— Правда? А практические занятия будут? — размечтался я.

— Нет. Потому что я уверена, что по нему вы как раз преуспеваете, в отличии от остальных.

— Бука.

— Поэтому мы начнем с главного — истории. — она плавно повела рукой, и над столом возникло изображение, которое быстро сменялось. — Как ты наверняка не знаешь, но в тысяча двести тридцатом году образовалось первое государство…

В общем, лекция шла примерно час, и если кратко передать ее суть, то когда-то давно был сформирован Совет князей, которые постановили нагнуть всех, кто против генеральной политики партии.

Таких оказалось много, но Совет справился. Он просуществовал хрен знает сколько времени, пока двести лет назад мой предок не ударил по столу кулаком и не сказал: «Хватит беспредела и разврата! Я теперь император, а кто против — сдохнут».

Оказалось, что очень даже многие против, но у него были две жены ранга императрицы, а у врагов таких не было. К тому же армия была за него, народ тоже его вроде любил.

В общем, нагнул он всех и стал править суровой рукой, посадив на ключевые должности родню, дав тем самым начало кумовству и преемственности власти. То есть, дети императора готовились стать императорами, а дети министра — министрами. В этом ключе их и воспитывали, подготавливая с раннего детства.

Нынешний император, и по совместительству мой отец, был суров, могуч и крайне амбициозен. Всей дипломатии он предпочитал сразу бить в морду, в одной руке держа маму, а во второй ракету «Малюта». Другие мамы тоже были отчаянными домохозяйками и имели четкие роли в семье и государстве. Так, моя мама отвечала за оборону и атаку, мама Вероника занималась политикой, а мама Ира была главным аналитиком семьи.

Ну, и всяких Романовых и Рюриковичей, так любимых многими авторами, у нас не было. Вместо Петра окно в Европу прорубил наш пра — и хрен знает, сколько раз пра, — Наум Первый, а потом сразу забил его досками и опутал цепями. Потому как нам там делать оказалось нечего, а вот оттуда полезла всякая прусская и нагловская нечисть, знающая, как нам надо жить, лучше нас.

Не было, кстати, в нашей истории и особых воин. Нет, мелкие стычки между государствами, делящими территорию, случались, но к нам никто не лез, потому как боялись.