Когда у меня из глаз посыпались звезды, я решил прекращать цирк и двинул его ногой в пах. Вспышка боли показала, что орк не так прост — мое колено угодило по железной пластине. Или это у него бронетрусы такие? Йоран со злорадным оскалом отвел голову назад для нового удара, мысленно празднуя свою победу, но я двинул свою черепушку навстречу его. Наше столкновение вышло просто легендарным! Старый орк покачнулся со сведенными в кучку глазами. Я вырвался из его ослабевшей хватки и подсечкой повалил на холодный камень, нависая сверху. Йоран попытался вцепиться в мои ноги и свалить тоже, но я прервал его ударом ноги по буквально бронированному лбу. Старый орк откатился и быстро встал, тяжело дыша и явно готовясь пойти в новую атаку.

— Хватит! Признай свое поражение! — рыкнул я, на всякий случай вставая между ним и отброшенным топором.

— Я… исправлю… свою ошибку! — Подхватив забытый мной кухонный топорик, орк вновь побежал на меня с диким ревом.

За оставшиеся секунды я успел отскочить назад и взяться за его секиру. Йоран и впрямь был мастером топора, несмотря на разницу в оружии неплохо теснил меня и несколько раз попал по рукам. Если бы не чудесный костюм, мне бы пришлось туго, а так ничем особо не отличалось от обычного удара кулаком.

Новый виток нашего конфликта вызвал одобрительное рычание со стороны зрителей — орки в массе своей болели за своего товарища, мои девушки и Вороновский, пытались их перекрикивать. Старейшина хранил молчание, лишь стоял со сжатыми кулаками. С помощью дара Киры я ощутил, что ему жутко не нравится происходящее, оставалось лишь догадываться о причинах.

Подобное не могло продолжаться вечно. Как только я перестал пытаться зацепить своего противника лезвиями, дела пошли на лад. Перехватив секиру как копье, ткнул ею прямо в грудь орку, заставив его выпучить глаза и отскочить. О, так у нее еще и заостренный шип есть! Живем!

Мне удалось достать Йорана еще несколько раз, истекающий кровью задыхающийся орк слабел с каждой минутой, но упорно продолжал бросаться на меня. Все закончилось, когда я вновь сбил его с ног и он не смог встать, оставшись на коленях. Не слыша сигнала остановки боя, я ударил старика обухом по голове и вопросительно уставился на удивленного старейшину.

— Ты не будешь его убивать? — недоверчиво спросил он.

— Зачем мне это? — Настала моя очередь охреневать.

— Ты бросил вызов за главенство в роде. Согласно традиции такие поединки заканчиваются смертью одного из участников.

Не понял, получается, мой якобы отец шел убивать своего сына, чтобы соблюсти замшелые традиции? И все из-за упрямства и нежелания давать мне жить своей жизнью? Потрясающе просто! Да лучше бы меня в эльфа занесло, они хотя бы честны в своем высокомерии и презрении к окружающим.