— Как ты мог заметить, я отвергаю многие традиции. Они не дают нашему гордому народу развиваться. — Мое заявление ввергло всех орков за исключением старейшины в глубочайший шок. — Кому бы стало лучше, если бы я его убил? Эльфам?

— Мы не на дебатах, — покачал он головой и обратился к моему якобы отцу: — Йоран, признаешь ли ты Рорка победителем и главой рода?

Он молчал целую минуту, бездумно глядя на свою секиру у меня в руках, и наконец выплюнул:

— Да, признаю. Отныне он глава рода Чернышевых.

— Засвидетельствовано. Сим я… — Старый орк недовольно осекся, когда я положил окровавленную руку на его плечо.

— Своим первым указом я ввожу запрет на лишение титулов членов рода за исключением тяжелых преступлений против империи. Вторым указом возвращаю Йорану Чернышеву звание главы рода. — Весело улыбнувшись вконец охреневшим оркам (старейшина вообще пасть распахнул и выпучил глаза), я издевательски поклонился и развернулся, чтобы уйти к своей группе поддержки. Йоран прохрипел мне в спину какое-то проклятье, но я его уже не слушал.

Видок у меня, поди, был тот еще: растрепанный, мокрый, потный, помятый, едва ли не покрасневший из-за обилия вытекшей крови, да и костюм теперь сдавать в чистку. Но все это не помешало Мине с радостным визгом броситься ко мне в объятия, а Кире и Сати прижаться с двух сторон. Вороновский издали показал два больших пальца, и даже Максвелл проурчал нечто одобрительное.

— А чего мы здесь вообще торчим? Поехали праздновать!

Я осмотрелся напоследок, заметив кучу любопытных лиц в окнах. Понятно, почему жители окрестных домов не вызывали полицию — где еще увидишь такое зрелище? О, а вон и недоблогеры. Уверен, наша схватка с отцом и мои слова уже в сети. Отлично, дополнительная реклама никогда не будет лишней. Астрид решила остаться помочь отцу, прошептав, что приедет позже.

Мы заехали в дом, где я быстро смыл с себя запекшуюся кровь. Секиру Йорана я машинально прихватил с собой, ну и ладно, будет трофеем. Но для меня она оказалась тяжеловата — без усиления тела получалась настоящая несбалансированная оглобля. А орк-то силен, размахивал ею, как пушинкой!

Для празднования мы выбрали полюбившуюся гномью таверну — официантка встретила нас как родных и посадила за лучший стол, отгороженный от общего зала глухими ширмами, зато с шикарным видом на сцену. Вороновский пошутил, что это остальных огородили от нас, но мне было как-то наплевать. Главное, передо мной с радующей душу скоростью появлялись тарелки со всевозможным мясом — жареное на углях, запеченное в сыре, тушенное в горшочках с наваристой картошечкой, истекающие соком колбаски и вяленое для закусывания. Все исчезало в моей ненасытной утробе, и с каждым куском жизнь становилась все лучше и лучше. Если так подумать, у меня имелись горячие девушки, холодное пиво и звонкие монеты. Что еще нужно для счастья?