Орудийные расчёты просияли. Им и правда приятно.

* * *

— Что-то случилось, Громов? — Мари подняла голову, когда я вошёл.

Она сидела за столом в моём кабинете. Мари больше не носила придворный гвардейский мундир, как ходила последние дни. Она сидела в простой чёрной юбке и белой рубашке. Прямо как мой доверенный секретарь. По правде, этим она в основном и занималась.

— Нет, — я сел на стул напротив. — Пришёл к тебе.

— Понятно, — она расправила шелестящий листок и положила в стопку бумаг. — Я смотрю твою почту. Если честно, дела не очень, правда.

— Что такое?

Я подошёл к окну и выглянул во двор. От стекла немного несло холодом. Внизу стояли солдаты и посмеивались. Один явно рассказывал о женщинах, судя по движениям рука и таза.

— Весной может закончиться продовольствие, — Мари встала рядом, приткнувшись ко мне плечом. — А новое купить негде. В Нерске хуже всего, там был плохой урожай.

— Помню, мы же всю осень там провоевали. Что-нибудь придумаю. Но я пришёл не из-за этого.

От окна слишком несло, я замёрз. Я отошёл и сел в мягкое кресло, сразу провалившись в него. Мари села в соседнее кресло и посмотрела на меня своими разноцветными глазами, один карий, другой голубой.

— А что такое? О чём ты хотел поговорить?

— Как тебе север? — спросил я и провёл руками по подлокотникам кресла, обтянутым мягкой тканью.

— Ну, знаешь, здесь холодно, — она рассмеялась. — Но в Хитланд я всё равно уже вряд ли вернусь. Особенно с учётом того, что наш Наблюдатель решил воевать с тобой.

— Как к тебе здесь относятся?

— Слушай, как и всегда, просто отлично, — Мари наклонилась и подпёрла голову руками. — Всегда уважают, всегда помогают. Никто не откажет. Инжи даёт дельные советы по работе, что и как кому ответить из дворян, чтобы никто не обиделся. А Варг каждый день справляется, нужно ли мне что-нибудь. И мой брат всё ещё в твоей старой семье. Он уже почти настоящий северянин, правда.

— Я рад. Но какие-то проблемы есть? Кроме работы?

— Ну какие? — она задумалась. — Громов, а ты не голоден? У меня есть немного мясной нарезки и…

— Нет, спасибо.

— А ты не заболел? — Мари встала, подошла ко мне и приложила тёплую ладонь к моему лбу. — Чтобы ты отказался от еды? Такого я не припомню.

— Потом, — я взял её за руку и осторожно усадил возле себя. Ей пришлось закинуть одну ногу мне на колено, чтобы мы влезли. — Всё-таки ответь на мой вопрос.

— Руссо меня немного пугает, — сказала она. — Я же из Хитланда, а он иногда ко мне заходит. Будто подозревает. Что-нибудь спросит, потом начнёт уходить и такой, — она изобразила столичный акцент бывшего инспектора: — А, кстати, ещё один вопрос.