И вот тут эффект был, правда, источник меня понял как-то не так, вместо изгнания мерзкого ксеноса, из воздуха вдруг соткалась огромная фигура Императора в золотых доспехах, вровень с рогатым пришельцем, и, воздев меч, врубила со всего маху призрачным же мечом тому в плечо.

От рёва полного боли и ярости я невольно присел, а когда поднял взгляд вновь, то увидел, что правая рука в которой громила держал девушку, висит безвольной плетью, а на землю обильно стекает чёрная кровь.

Метнувшись вперед, я выдернул потерявшую сознание студентку из-под ног чудища, что пыталось в ответ достать обидчика и, отбежав обратно к деревьям, где скрывалась Ираида, уложил ту на землю. И только тогда понял, что это та первокурсница, которую я уже один раз спасал из лап третьекурсниц. Догадка, кто и зачем мог райдена вызвать, молнией мелькнула в голове, но я отложил разборки до момента как незваный гость отправится восвояси.

— Это кто? — зачаровано глядя на божественную, сияющую золотом фигуру, прошептала секретарша, по такому случаю даже вышедшая из-за дерева за которым пряталась.

— Это? Ну, — я почесал затылок, — вообще Император Человечества, который защищает.

— Погоди, — та на секунду застыла, а затем во все глаза уставилась на меня, — ты смог материализовать персонажа выдуманной вселенной?

— Ну, получается, да, — кивнул ей в ответ.

— Ну ты реально крут, ректор.

Тут я увидел, как от райдена расходятся какие-то волны искажающие пространство и меч, наткнувшись на искажения, сначала замер, а затем рассыпался на искры, оставив Императора без оружия.

— Блин! — ругнулся я и, порывшись в памяти начал новую литанию:

—Ego malleus, ego odium, ego sum flagellum daemoniorum, et dextra imperatoris. Instrumentum voluntatis eius sum; ferro caestu in pugno eius, hastae extremum ego sum; ferrum gladii ejus… (Я — молот, я — ненависть, я — бич демонов, и правая длань императора, я — инструмент его воли, стальная перчатка на его кулаке, я — острие его копья, лезвие его меча…)

Мгновение и в руках защитника человечества возник огромный молот, с такой силой врезавший райдену меж рогов, что тот по колени ушёл в землю. Левая лапа как-то беспорядочно замахала в воздухе, пытаясь достать обидчика, но удар сумел ошеломить и это походило скорее на жест отчаяния, чем на реальное сопротивление.

Второй удар вогнал райдена в землю по пояс и тот, как-то жалобно заблеяв, коснулся пентаграммы и исчез в короткой алой вспышке.

Образ Императора тоже начал таять, бледнея, пока совсем не развоплотился, и на берегу остался один я, по прежнему невидимый, да приличных размеров дырка в земле на месте пентаграммы, всё, что осталось от старшего брата Ираиды.