— Заметьте, — ответил я, — ни слова лжи от меня не прозвучало. А решение и правда было моим, потому что именно я сказал, — «да» великому магистру. И на будущее, я бы хотел с вами заключить негласное соглашение, вы не оспариваете, публично, мой статус, а я не мешаю вам делать ту работу, что вам поручили в гильдии. Поверьте, это в ваших интересах.
Взгляд магистерских глаз стал прищуренным, а сама она с некоторым сожалением покачала головой:
— Ректор, да, я буду вас так называть, не беспокойтесь, не думайте, что способны мне указывать и мной управлять. Наоборот. Уверяю, вскоре это вы будете делать всё, что я вам скажу. Поверьте, у меня большой опыт в подчинении мужчин.
— Неужели? — скептически изогнул я бровь.
— Я была замужем. Трижды.
— Оу, — я взглянул на магистра уже по-другому.
— Вот-вот, — важно кивнула та, довольная произведённым эффектом. — У вас и так ничего нет, а будете артачиться, лишитесь и вовсе последнего.
— Должен вас разочаровать, — ответил я ей, — но для этого вам потребуется сделать меня вашим четвёртым мужем, а я убеждённый холостяк.
— Посмотрим, посмотрим.
Взгляд женщины был многообещающим, но я, выдержав его, в ответ выдал самую наглую и циничную ухмылку, на которую только был способен и, обогнув Кортес, с гордо поднятой головой пошёл на выход.
Мы ещё посмотрим, кто кого.
Глава 8
Уже на выходе меня вновь догнала Кортес и с мстительным удовлетворением в голосе произнесла:
— Ах да, ректор, забыла упомянуть, в ректорской башне теперь буду жить я. Ваше всё оттуда и так вывезли, а для меня мебель привезут уже сегодня вечером.
— Ха-ха, — развеселился я, чем вызвал у той плохо скрытое удивление, — да пожалуйста. Вся башня ваша. Только, надеюсь, не слишком много мебели заказали? А то не влезет же.
Мы как раз вышли из арки в лоджию, откуда открылся живописный вид на то, что от башни осталось.
Проректорша замерла, приоткрыв рот, во все глаза пялясь на развалины, а я порадовался донельзя глупому виду женщины. Что ж этот раунд явно за мной.
— Но как⁈ — она наконец отмерла, развернулась ко мне с глазами, полными какой-то детской обиды и гнева, похоже, от увиденного даже её хвалёный характер дал трещину. — Это вы⁈ Это всё вы!
Сказано это было с такой горячностью, что на миг я подумал, что с этой башней Кортес связывает что-то большее, чем просто желание мне насолить. Вступать с ней в открытую конфронтацию не хотелось, поэтому, чтобы слегка снизить накал эмоций, я отрицательно покачал головой и деланно развёл руками:
— Увы, но нет. Моя дорогая Аделаида, я не настолько силён. Видимо в конструкции башни был какой-то дефект, неравномерно просел грунт или при строительстве допустили какие-то нарушения, но прошедшая гроза, пару дней назад, помните, серьёзно её потрепала. Ветром сорвало крышу, все этажи сверху донизу залило водой. А когда, на следующий день, я пошел чтобы проверить её состояние, то сам чуть не оказался завален обломками, Гарольд, наш завхоз, тому свидетель, он видел, как я выскочил наружу в последний момент. Споткнись я, или оступись по дороге и мы бы уже с вами не разговаривали.