— Эй… ты, погоди!

Имени-то я её до сих пор не знал, пришлось выкручиваться.

Та обернулась, увидела меня и аж задохнулась от злости.

— Крейцмер, ты охренел⁈ Я не «эй ты», а декан Синего факультета, профессор магии Синесса Баляйн.

Вот я и знаю, и кто она, и как её зовут, хе-хе.

— Так и я не просто Крейцмер, а ректор Версильской академии, магистр магии Абдиль Крейцмер. Как говорится, относись к другим так, как хочешь чтобы относились к тебе.

Уел, однако, вон как позеленела.

— Да как… да ты… да что… — словно задыхаясь, та пыталась что сказать, но всё не могла подобрать нужные слова.

Мне даже показалось, что у неё из ушей пошёл пар.

— Ну ладно-ладно, — миролюбиво поднял я руки, — успокойся, а то вон как покраснела, не дай бог удар трахнет. Такой потери… нет, переживём, конечно, незаменимых нет, но определённые трудности с подбором нового декана точно будут.

— Какой удар⁈ — разорвал тишину площади обиженный вопль Баляйн, — я целитель седьмого ранга!

— Апоплексический — ответил я — седьмого не седьмого, а поберечь себя надо, в вашем то возрасте.

И тут я понял, что я попал. Не в том смысле, что нарвался, а в том, что угадал.

— Какой возраст? — изменилась в лице та, отведя взгляд, — И вообще, целителю ровно столько, на сколько он выглядит. А я выгляжу отлично!

— Ну тут да, не поспорю, — я кивнул, — выглядите на все сто.

— Ар-р! — зарычала та и, больше ничего не ответив, опять унеслась прочь.

Я посмотрел ей вслед и на секунду женщину стало даже жалко. Может и не стоило так над ней издеваться, но я всё не мог забыть тот пренебрежительный и даже презрительный тон, каким она меня встретила. И пусть относился он к прошлому хозяину этого тела, но выслушивать пришлось мне. А я, как оказалось, ещё та злопамятная сволочь.

Тут я вспомнил, что, собственно, хотел спросить и с досадой хлопнул себя ладонью по лбу, сплюнул:

— Тьфу, о секретарше же не спросил!

Мда, но догонять деканшу Синего смысла уже не было, разговаривать в таком состоянии со мной она точно сейчас не в состоянии.

Сделанного не воротишь и сунув руки в карманы мантии, я, задумчиво напевая вступление пятой симфонии Бетховена, отправился обратно к себе. Думать. Ну а что ещё остаётся.

Ректорат встретил прохладой и эхом пустых коридоров. Я бесцельно побродил по первому этажу, а затем, вздохнув, поднял наверх. Коснулся, было, ручки собственного кабинета, но тут вновь обратил внимание на дверь по соседству. Появилась мысль, что какие-нибудь адреса места жительства преподавателей могут обнаружиться там. Подошел, подёргал, на всякий случай. Естественно оказалось заперто. Беззлобно поругался на завхоза, обратив внимание на изрядно поржавевшую замочную скважину и петли, уж тут-то можно было не запускать. А затем, резко наклонившись, заорал на замок, уже почти привыкнув к такому экстравагантному способу открытия.