— Представь, какая засада, — ныл я, прихлёбывая выставленный ею чай и грызя сушки, — я же делал всё, как до этого. Точно не ошибся ни в словах, ни в жестах, и тут хренак — и все голые. Студенты, преподаватели, деканы, я…

Ираида, стараясь удерживать на лице сочувственное выражение, покивала, но я видел, что она плотно сжимает губы, чтобы только не заржать.

— А у меня, между прочим, это единственная мантия была, — насупился я, — видишь, в чём ходить приходится⁈ Так мало того, эта проректорша, будь она неладна, тоже накинулась, как коршун, решила, что это моя пошлая шутка, представляешь⁈

— Ну, — девушка хмыкнула, — если взглянуть со стороны, очень на это походит. А что вы ей сказали?

— Что это было посвящение в студенты, — мрачно буркнул я, — символ того, какими они приходят в академию, а уж потом академия их одевает в одежду знаний и броню умений, чтобы выпустить в большой мир. В общем, что первое в голову пришло, то и сказал. А что было делать, не мог же я ответить, что у меня руки из жопы, и заклинание не получилось.

— Ну, а что, неплохо, — вновь заулыбавшись, ответила та, — будет теперь новая традиция.

— Ага, — вторил ей я, — голая пробежка из большого зала.

— Да, — внезапно вспомнила райденка, — я тут составила список, кто из родителей и сколько денег передал за попадание на нужный факультет.

Она выудила лист пергамента, заполненный убористым почерком, передала мне.

— Ого, — оценил я количество позиций. — Ого! — ещё больше впечатлился итоговой сумме внизу, — ничего себе они раскошелились. Слушай, а это много?

Пятизначная цифра впечатляла, но я всё ещё не представлял, что на эти деньги можно купить.

— Много, — кивнула Ираида, — но смотря для кого. Для простого горожанина баснословно много, столько он не заработает и за всю жизнь. Для купца торговой гильдии средней руки — хорошая прибыль за несколько лет. Для респектабельного мага полгода работы.

— Много, — задумчиво покивал я, вновь взвешивая риски и борясь с проснувшейся жадностью.

Правда, снова вспомнил, что взяточничество было одним из обвинений на суде гильдии, и задушил проснувшуюся жабу сам. Решительно свернул пергамент и приказал девушке:

— Значит так, всё до последней монеты передашь казначею, под роспись, по списку. Этот я заберу, сделай копию. Оформите как пожертвования на развитие академии. Кстати говоря, будет с чего боулинг и бильярд построить. И театр. Да, творческое развитие тоже не надо забывать, я уверен, среди студентов найдутся неплохие актёры и актрисы.

— Эм… — пожевала губами та, пристально меня разглядывая, — а ты в курсе, что ремесло бродячих комедиантов считается презренным, хотя смотрят с удовольствием даже короли.