Потом какое-то время не слыхать ничего о нём было, и «всплыл» он уже в Русско-Турецкую войну, прославившись при взятии Измаила.

Снова схлестнулись мы, но тут я уже сам ошибся, недооценил вурдалака, смог он достать меня и снова утёк.

Звали его тогда Семён Зорич, и по сей день фигура известная, в любимчиках у императрицы ходил.

Ну и в третий раз уже при генсеке бровастом, опять он в военные подался. Не знаю уж как, но высоко пролез, целым округом командовал.

Вот только и тогда упырюга сбежать смог, несмотря на то что отправили за ним целую команду охотников, и не с бухты-барахты, а после почти трехлетней слежки. Всё про него знали: Где живет, где бывать любит, что ест и с кем спит. Шагу он ступить не мог без наблюдения. Однако не хватило опять. Совсем чуточку. За полчаса до начала операции сбежал, и как сквозь землю провалился.

— Вот уж кого не ждал… — искренне изумился я. — Какими судьбами, Гудок?

— Вашими молитвами. — с усмешкой, слегка поклонился тот.

— Сегодня прямо не день, а сказка. Не ожидал тебя здесь увидеть…

— Люблю удивлять. — подмигнул тот, добавив загадочно — и это не последний для тебя сюрприз, уж поверь!

Вообще, сюрпризы я уважаю, особенно приятные. Вот ворвись сейчас сюда полная группа охотников, да покроши всех в капусту — порадовался бы. А то на что намекает упырь, это не сюрприз ни разу, а совсем наоборот.

— Замечательно, только сюрпризы ваши никак не объясняют чего ради вы для меня представление это устроили. Зачем я вам?

— А на самом деле, друзья, зачем? — играя на публику, посмотрел по сторонам Гудок.

— Может подвесим его рядом с лжекнязем? Вёдра-то ещё не полные…

— Подвесим дорогой племянничек… Обязательно подвесим… Но не сейчас…

Этот голос я не спутал бы ни с каким другим, ибо слышал его не реже раза в неделю последние вот уже лет сто так. Сейчас, конечно, перерыв случился, но не настолько большой чтобы повлиять на мою память.

Скобелев Антон Петрович. Глава Московского отдела, Магистр светлой стражи, мой непосредственный начальник и в какой-то степени друг. Точнее я так считал пока жив был, а сейчас уже и не знал что сказать.

— Ну что, Петр Денисыч… Как вы себя чувствуете? Нигде не жмёт? Не чешется?

Привычка обращаться ко всем на вы, осталась несмотря на смену «ориентации», — «хоть что-то в этом мире неизменно», — подумал я.

— Нет Антон Петрович, не чешется. Спасибо за заботу… Значит и вы теперь в стан врага переметнулись?

По-человечески я мог понять князя, — не от жизни хорошей он решение такое принял, княжество хотел спасти. Дружину свою, людей мирных. Понимал пришедших в этот мир истинных вампиров, они всегда были на стороне зла и всегда искали местечко где потише, да пища пожирнее. Но вот Петровича понимать отказывался. Он ведь как сыр в масле катался, по сути, толком-то ничего и не делал, а имел всё что душа пожелает. Денег надо? — Не вопрос! Помочь, подсобить чем-то — всегда пожалуйста! Власть? — Да сколько хочешь! Любой чинуша слыша одно только его имя, трусливо к столу прижимался и не дышал. Так чем же они его взять смогли? — Непонятно.