— Не вам меня судить, Пётр Денисыч. Скажите лучше сразу, с нами вы, или нет, чтобы не затягивать.

Героем я никогда не был, но если вопрос ребром ставился, вот как сейчас, принципиально наоборот делал, даже если разумнее было бы согласиться. Да и что они могут мне сделать? Убьют? — Ну и ладно! Я столько уж пожил, столько всего повидал, что и пора бы уже, не расстроюсь. Тем более уверенность есть что не конец это, душа-то человеческая бессмертна, как ни крути.

— Ты же знаешь, Антон Петрович, что я тебе скажу. Мог бы и не начинать весь сыр бор этот, ни к чему. — спокойно ответил я.

— Хорошо подумали? — сощурился тот.

— Другого шанса не будет. — вклинился в нашу беседу князь. Я понимал что он хоть и считается главным, самостоятельно принимать решения ему не дают. По факту он и нужен теперь лишь для «связи с общественностью».

— Да куда уж лучше. — брякнув стягивающей руки цепью, пожал я плечами.

— Ну тогда прощайте, Пётр Денисыч, уговаривать не стану. — подвёл итог магистр. Он вообще не любил тянуть, и решения, не боясь ответственности, принимал практически мгновенно, за что его и держали на таком посту.

— Погоди, Антон Петрович, торопиться… — вмешался зам министра. — Во-первых, просто так он не отделается, сначала по душам поговорить мне с ним надобно, да мы ему ещё и главного не показали… Через сколько начало?

— Да вот уже, совсем скоро. — ответил князь.

— Ну и чудно. Пусть своими глазами посмотрит, людей послушает, может и решится… Ну а если уж и тогда не дойдёт, значит так тому и быть!

Он ещё не договорил, как меня схватили за руки, и задрав их вверх, потащили словно приговоренного к смерти узника.

Сверкнула вспышка портала, появилось лёгкое ощущение тошноты, но тут же отпустило и дышать стало легче. — Из подземной спёртости мы вышли на свежий воздух.

Под ногами я видел траву, но поднять голову мне не давали, протащив ещё метров тридцать в таком неудобном положении. Потом просто бросили на землю, и я наконец смог осмотреться.

Суровые лики каменных идолов — первое что бросилось в глаза. Казалось что эти огромные, целиком вырубленные из камня истуканы, закрывают солнце, и вот-вот оживут.

Первый и самый массивный — Перун, его каменное лицо не могло похвастать качеством исполнения, но настолько притягивало к себе своей первозданной мощью, что я долго не мог отвести от него взгляда. Из всего пантеона я его только и знал, прочёл когда-то в одной книжке, да запомнил.

Будучи сыном Сварога и Леды, — прародителей всех славянских богов, он родился под гром и молнии, заранее предопределив своё «направление». Потом кто-то его похитил вроде, усыпил, спал он долго, проснулся и всех победил. Примерно такая информация сохранилась у меня в памяти.