— Меня зовут Максим Большов, и сейчас мы направляемся в мою крепость.

— Что с нами будет? — повторила женщина, причём говорила она словно иностранка, вроде чисто, но всё же с лёгким акцентом.

— Пока не решил, но убивать, или насиловать вас никто не собирается, не переживайте. — максимально дружелюбно — в данных обстоятельствах, постарался я успокоить иностранку.

— Насиловать⁈ — видимо не уловив в моей речи приставку «не», тут же взвилась она, моментально взяв самую высокую, из доступных, ноту.

— Да как вы смеете⁈ Да вы знаете кто я?

— Смею, сударыня, смею… — я едва сдерживался чтобы не рассмеяться, уж больно нелепо девушка выглядела, — А вы моя пленница, полагаю…

— Что-о? Кто-о? Пленница? Я пленница? — нервничая, она больше положенного тянула букву о, и сейчас я уже не сомневался что дама не местная, а скорее всего «невеста по обмену», что у россов было совсем не редкостью, особенно среди аристократии. Да что там у россов, такое и в моём мире практиковалось практически повсеместно. Та же императорская фамилия например, там вообще смешно. В конце восемнадцатого века Павел Первый запретил запретил передачу власти от отца к дочери, и российский трон мог теперь переходить только по мужской линии. И это ладно бы, но согласно ещё какому-то закону, среди русских царей были запрещены неравные браки, а также союзы между родственниками. Это означало следующее — при русском дворе больше не было достойных кандидаток на роль царицы, а значит оставались только иностранные принцессы. То есть царь был просто вынужден брать в жены иноземку, ну а остальная знать действовала по принципу — что хозяин, то и обезьяна.

— Да мадам, вы моя пленница и вам придется с этим смириться… — как мог спокойнее ответил я, хотя мне весь этот цирк начинал надоедать. По приезду запереть их всех где-нибудь, и чтоб глаза не видели. А когда успокоится всё, раздать вон, хоть тем же сотникам в жены, те их быстро научат родину любить.

— Я принцесса литовская Ольга! Я не могу быть пленницей какого-то смерда! Я лучше умру! — и так красные глаза женщины покраснели ещё больше, рот скривился, щеки надулись и грозили порваться, а у меня от её визга едва не лопнули перепонки. Нет, ну так-то звучит неплохо, — «принцесса литовская», но учитывая что этими принцессами «торговали» чуть ли не в открытую — то особого веса этот титул ей не прибавлял, если только в цене при продаже. Ну а что, купит какой-нибудь купчишка, и будет друзьям хвастать что в опочивальне у него аж целая принцесса имеется. Пусть и страшненькая, зато титулованная.