— Ладно, разберемся. А эти как себя ведут?

«Эти» — это ещё три семейства так же оставшиеся без своих мужчин. Фамилий я не спрашивал, не до того было, но издалека поглядел.

— Да нормально. Так, носы утирают втихаря, боятся видать… — неопределённо пожал плечами Иван.

То что боятся, это понятно. Но вообще, судя по тому что кроме мамаши Лопухиной никто в истерике не бьётся, говорит, скорее, не о том что они все такие смелые, а о том что не осознали до конца в какой переплет попали.

Ну а что, обращаются с ними крайне уважительно, никого не обижают, всё идёт тихо-спокойно, и походит, скорее, не на пленение, а на плановую эвакуацию.

Оставив Ивана во главе колонны, я поотстал, и поравнявшись с перевозившей одно из семейств телегой, учтиво поклонился.

— Здравствуйте сударыня!

Сидящая на телеге молодая девушка напряженно покосилась на меня, но промолчала, зато отреагировали её дети, — два пацана лет по пять или около того.

— Здравствуйте дяденька! — хором поздоровались они.

— Здорово вояки! Не замерзли? — улыбнулся я. Утро было прохладным, а пацаны сидели на голых досках, прижимаясь друг к другу.

— Замерзли дяденька! — так же хором «пропели» они.

Я огляделся. На одной из телег было свалено какое-то тряпье, и выбрав мохнатое, разрисованное одеяло, я передал его пацанам.

— Вот бойцы, закутайтесь, и сидите пока не приедем! — сказал я, незаметно наблюдая за реакцией матери.

И реакция была. Прежде всего удивление. Моё поведение противоречило тому что с ними сейчас происходило, и девушка не могла сообразить как себя вести. Кроме удивления, на её лице читалась растерянность, смешанная с благодарностью за заботу о детях. Причём она отдавала себе отчёт что такой жест ничего не значит, но инстинктивно хотела доверять мне, ища среди окружающих надёжного защитника.

Выдернув из той же кучи еще один плед, я передал его ей, и слегка поклонившись, направился к следующим «трофеям».

— Ненавижу! — в ответ на приветствие, зло «плюнула» одна из пленённых дам. Полненькая, возраста непонятного, на лицо совсем не красавица, но определённо с «изюминкой», она глядела на меня так, будто собиралась прожечь дырку.

Зато вторая барышня — совсем молоденькая, лет шестнадцати, может чуть старше, с короткой челкой и заплетенными в косу волосами кротко поклонилась и едва слышно прошептала,

— Доброе утро…

— Да какое оно доброе⁈ Он убил твоего мужа, спалил твой дом, а ты ему добра желаешь? Ах ты стервь! — тут же вскричала полненькая и с быстро, без замаха, ударила девушку по лицу.

Я кинулся разнимать, но не успел спешиться, как полненькой прилетела ответка. Девушка хоть и выглядела кротко, на самом деле таковой не являлась. Била точно и почти профессионально. Полненькая аж потерялась, но тоже быстро пришла в себя и заревев как сирена, кинулась на обидчицу.