Они строили доходные дома, ссужали деньги, выкупали долги и, как говорят, пользовались серьёзной поддержкой кого-то из приближенных к князю бояр.

Естественно ни к первым, ни к вторым, лезть я не планировал. И знания эти если и были нужны, то так только, для общего развития.

Мне же, для осуществления бизнес плана, надо было найти кого-то из мелких лавочников, или перекупов. Но про таких, ни в голове у меня ничего не было, ни Иван ничего не знал.

Наверное, так бы и пришлось наугад тыкаться, но тут вмешалась тетка Марфа. Не знаю что ей сказал Иван, но она нашла меня, и подробнейшим образом — так, что мне пришлось даже записывать, рассказала куда и к кому можно обратиться.

Три, торговавших всякой всячиной, лавки на окраине, и одна в центре. Хозяев их Марфа описала как жадных, но честных торгашей. Так что мне теперь оставалось только добраться до города, и не раскрывая своей личности, сдать товар на пробу.

Закончив со склянками, я с удовольствием осмотрел длинный ряд пузырьков, и отложил для себя одну противозачаточную, потом, немного посомневавшись, добавил средство от импотенции. Противозачаточную понятно, бастардов мне плодить ни к чему, а вот со средством — это на всякий случай. Жизнь я прожил длинную, поэтому одну простую истину усвоил очень хорошо. — Никогда не говори никогда. Мало ли, организм молодой, неопытный. Вдруг на нервной почве откажет?

А тут раз, глотнул, и хоть в гарем ныряй. Проверено. Не скажу что прям баловался такими штуками, но бывало.

Получив бессмертие уже в преклонном возрасте, на тот момент я свою жизнь практически прожил. А учитывая среднюю её продолжительность в то время, мог считаться аксакалом всех аксакалов. Поэтому, иногда, всё же употреблял кое-что.

Дальше-то, оно, конечно, приелось. Эмоции поблекли, дни слились в один беспросветный ряд. Оно ведь как кажется, когда стареешь, думаешь — «вот ведь гадость, только жить начал, а она уже всё, кончается. Вот бы с начала начать, столько всего бы сделал…» Ну а потом, когда проживаешь ещё лет сто, мнение меняется на противоположное. Всё видел, везде был, делать больше нечего. Всё надоело. Полная апатия.

— Там пленник сказать вам что-то хочет, в дверь стучится. — отвлекая меня от скляночек, показался один из двоих, оставленных караулить пацана, наёмников.

— Сильно стучится?

— Нормально так. Головой уже долбится. — развёл руками тот.

Идти не хотелось, но делать было нечего, и отложив зелья, пришлось тащиться за провожатым.

— Открывай. — скомандовал я, на всякий случай отходя подальше. Кто знает что у мальчишки на уме, не просто же так он ломится.