не первый. — И кто же этот наглец, что опередил меня? Он, что ли? — И рыжий кивнул на Мора. — Дрон — первый. А вот за ним — целая вереница. Но если хочешь, могу поставить в очередь. Ты будешь после Пир… Минига, седьмым. — Так, значит, ты у нас самый везучий? — смерив Мора взглядом из серии: «И откуда ты, такой шустрый, появился-то?» — поинтересовался Лис. — Парень Ники просто не может быть невезучим: раз такое редкое чудо… — Мор кашлянул, и мне показалось, что он не договорил «…вище», — досталось. — Учти, кроме везения, нужно быть еще и живучим: за тобой такая очередь… — весело, словно вовсе и не расстроившись, что его отшили, хмыкнул Дор. И, развернувшись, насвистывая бравурный пошленький мотивчик, Лис направился к себе за парту. И едва он плюхнулся на свое место у окна, как в аудиторию, чуть прихрамывая, уверенной походкой военного офицера вошел магистр Кавье. И с его появлением мы всей группой провалились в преисподнюю. Потому что это был не коллоквиум, а сущее пекло. Причем плавились не только мозги, но кое у кого и писчие принадлежности, если зазевавшийся адепт не успел их вовремя убрать подальше от своей пентаграммы переноса. И пусть последняя была в диаметре не больше моей ладони, но языки пламени, что вырывались из нее, были лучшей иллюстрацией к поговорке: мал элементаль, да жгуч. Впрочем, у нас с Мором пострадало разве что чувство собственного достоинства, когда не в меру наглый язык огня пришлось прибивать. И, говоря «прибивать», я имею в виду не только уничтожать. Приятелю пришлось снять ботинок и как следует настучать по пламени, которое выскочило за пределы контура и ринулось по пожароустойчивой парте к тетради Мора с лекцией. Этот физический метод расправы не укрылся от бдительного преподавательского ока. И Кавье не преминул заметить: — Адепт Морвир, неужели вы не могли вразумить огненного элементаля добрым магическим словом? — иронично поинтересовался преподаватель, намекнув, что стоило бы использовать заклинание. — Доброе магическое слово и ботинок лучше, чем одно доброе слово, — ничуть не смутился Мор. Магистр на это фыркнул и проворчал себе под нос, но так, что я с первой парты сумела расслышать: — С таким подвешенным языком ему не в стражи дорога, а в дипломаты… Но, похоже, эти слова расслышала не только я. Приятель тут же не преминул ответить, вроде говорил он мне, но обращался явно к преподавателю: — Речи дипломата ничего не стоят без хорошей огневой поддержки. Я, может, и намылился бы в политики, Рин, но кто ж туда меня возьмет-то… А