— забирался куда-нибудь повыше. Излюбленными насестами для артефакта были верхние книжные полки, шкафы, гардины…Откуда только я не снимала этот купленный с рук на блошином рынке будильник. Я приставила стул к дверце шифоньера и поманила этого горлопана: — Цып-цып-цып… — Ко-ко? — вопросительно отозвался будильник и осторожно сделал шажок ко мне своей коротенькой металлической ножкой. Я продолжала манить артефакт до тех пор, пока он не приблизился в зону моей досягаемости. И едва это произошло — тут же сцапала его. Раздалось заполошное хлопанье крыльев, и в следующую секунду я его отключила… — Это же побудный кочет, — глядя на артефакт в моих руках, произнесла Лори. — Я сто лет таких не видела. Они такая древность, что почти раритет! — Угу, и я даже догадываюсь, почему они вымер… в смысле их перестали делать, — фыркнула Дара, втягивая в ладонь так и не пригодившееся заклинание. — Извините, я просто, когда ставила его, засыпала почти и не подумала, что он перебудит вас… — Да ладно, чего уже… Зато было весело, — усмехнулась рыжая, и тут же ее глаза загорелись. Но не успела Дара и рта открыть, как я, вспомнив, чем в прошлый раз закончилось ангажирование Пуси, предупредила: напрокат не дам. А то опять придется кого-то либо в шкаф прятать, либо мужское исподнее — голубенькое, в розовое сердечко — созерцать. Судя по тому, что рыжая впервые на моей памяти смутилась, она тоже вспомнила и шифоньер, фаршированный одеждой, двумя адептами и Пусей, и разодранные штаны меченного тварюшкой Тинка, прорехи на которых ей пришлось зашивать.

Глава 4

Глава 4

— Я что-то пропустила? — глядя то на меня, то на некромантку, спросила с любопытством Лори. — Да, — выдохнула рыжая — Десять минут моего позора. — Расскажешь? — с азартом спросила кучерявая. — До побудки все равно не уснем уже. Даре деваться было некуда. И десять минут позора превратились в полноценный час рассказа и хохота Лори. Я же под болтовню соседок, которая шла фоном, принялась за расчеты матрицы переноса. Закончила, как раз когда раздались звуки побудки. Затем мы собрались и тремя зевающими зомби пошли в столовую, где и оказались одними из первых. Уже когда мы заканчивали завтрак, адептов в зале ощутимо прибавилось. А вместе с ними среди адептов верховым пожаром разнеслась новость: на непобедимого и несокрушимого тренера Бруквора вчера кто-то умудрился напасть в парке. Ограбить, конечно, не ограбил, избить не избил, но… фингал-то поставил! И хотя под утро наверняка магистр его уже свел, но с фонарем кто-то из глазастых студентов успел его заметить. И теперь адептская братия бурлила от предположений: кто бы это мог быть? Вор, которого пытался задержать преподаватель? Новый маньяк, охотившийся да магическим даром? Или, может, тут не обошлось без любовных похождений? — Ты как думаешь? На кого наш грозный тренер напоролся в ночи? — спросила Дара кучеряшку. — Скорее всего, это из-за любовницы Бруковора, — пожала плечами алхимик, активно дожевывая булочку. — Ходят слухи, она герцогиня и ее муж, прознав, мог кого-то нанять… Кто еще мог бы побороть одного из самых выдающихся и бесстрашных офицеров страны? Я закашлялась. И на мне тут же скрестились взоры соседок. — Ни-и-и-ки? — вопросительно протянула алхимик, что-то явно заподозрив. И утвердительно произнесла: — Ты явно что-то знаешь. Пришлось сознаться, все равно ведь эти двое вытянут правду. — Вообще-то это я, — выдохнула я. — Вчера вечером это я нечаянно сбила магистра. Вылетела на него из кустов… Дара прыснула и тут же зажала рот рукой, хрюкая уже в нее. Лори почти сумела сдержать эмоции. Лишь ее улыбка расползлась от уха до уха. — Я боюсь представить, что случается, когда у тебя не «нечаянно», а «специально», — хмыкнула кучеряшка. Я лишь развела руками. А Дара, отсмеявшись, предложила: — Давайте не будем портить репутацию нашего Бруквора этой сног-Николь-сшибательной правдой, а поддержим лучше версию с наемниками и любовницей. — И, подняв стакан с почти допитым компотом, рыжая провозгласила: — За суровую брутальность, силу и непобедимость даже отрядом наемников нашего любвеобильного тренера! Ура! Я была