на поцелуй. Но я заявил, что честная девушка и до свадьбы ни-ни… в этом стремлении сохранить себя до брака со мной согласны и двое моих маленьких сыновей… Почему-то после этой фразы смотритель и предпочел меня покинуть… — нарочито задумчиво глядя на свои ногти, произнес Мор. — А ведь до этого так бдительно следил за порядком на вверенных ему территориях. А тут взял — и смылся, сославшись, что в картотеке порядок навести надо… Слабак! А я еще о будущей теще даже ничего не сказал… Я прыснула, представив себе, какой образ славной «матушки будущей новобрачной» могло нарисовать для библиотекаря расшалившееся воображение приятеля. А еще не могла не отметить, что Толье отлично удаются женские роли. Я думала, что он был бесподобен в том махровом халате и полотенце в общежитии… Но сегодня Мор превзошел себя. Он смог не только отвлечь смотрителя, но и ликвидировать его. Теперь главное — не столкнуться с ним в библиотечных лабиринтах. — Вот, теперь я с вами! — радостно возвестил приятель и потребовал отчета: — Что вы тут без меня нарыли, пока я кокетничал в поте лица и добивал слабую престарелую психику этого извращенца? — Кучу ненужной и архиневажной информации, — поделилась я. — Ну и лично я приобрела одну больную голову. — Ну у меня-то она пока здоровая, — отзывался Мор. — Так что ты пока можешь пойти поискать еще информацию, а я просмотрю то, что вы уже нарыли… Я охотно согласилась и отправилась вглубь стеллажного лабиринта. Может, и вправду что найду о первой дате. Хотя с учетом того, как давно это было… тогда, наверное, и газеты еще не выходили. Разве что листовки… Но вдруг? Я так углубилась в недра библиотеки, что едва не наткнулась на смотрителя. Услышала его бубнеж с другой стороны полок: — Вот ведь девка проклятая… Не девка — стихийное бедствие! Жениться… Щас, разбежался Туфус жениться… Еще и двое детей… Но какие сис… — бормотал он, переставляя что-то с той стороны. А я замерла… в первый миг захотелось толкнуть стоявшие в ряд папки, ровный строй которых отделял меня от сластолюбца, со словами: «А ну-ка, повтори, что ты только что сказал?!» И дело вовсе не в том, что смотритель восхищался иллюзорными прелестями Мора. «Не девка — стихийное бедствие!» — так и звучало у меня в ушах. Ну конечно! Как я могла не увидеть очевидного! Каждой магической катастрофе газетчики приписывали женское имя. При составлении справочников эти прозвища обычно не вносились в реестр данных. Это что получается? Под датами тетя Мора зашифровала женские имена? И наверняка это были чем-то