— Матерь-заштупница, умер, что ли? — чужим голосом спросил Голунцов.

— А я почем знаю? — пожала массивными плечами Людмила. — Проверь. Что там трогают, пульс?

— Пульш, — сглотнул Константин, подслеповато щурясь, словно пытался разглядеть хоть какие-то признаки жизни в лежащем. И у него не получалось.

Он медленно подошел к зэку, поднес сухие пальцы сначала к шее, потом взял кисть зэка. И после непродолжительной паузы посмотрел на жену из-за толстых линз. Поглядел внимательно, со всей присущей ему серьезностью, и отрицательно помотал головой.

— Умер.

Пацан вновь запищал, явно от страха, а Люда перекрестилась, сама не зная зачем. Сроду она верующей не была, это муж после отсидки в религию ударился. Влетел, что называется, с двух ног. Но жену не трогал, мол, к Богу каждый самостоятельно прийти должен, что Люду очень устраивало. Никуда идти она и не собиралась.

Четверо людей стояли, растерянно глядя на бездыханное тело незнакомца. Степень их замешательства можно было бы сравнить разве что с бизнесменом, который проснулся в один прекрасный августовский день девяносто восьмого года. Да, столкновение было. Однако аварию с натяжкой можно бы назвать серьезной. Скорее даже, наоборот, им всем повезло. Точнее, почти всем.

И именно сейчас противной мелодией заиграл мобильник зэка. Людмила даже вспомнила смазливого парнишку, который эту песню пел. «Районы, кварталы, жилые массивы…» Фамилия у него еще такая забавная, никогда с первого раза правильно не произнесешь.

А после произошло совсем неожиданное. Этот Федор Евгеньевич, который всю дорогу отыгрывал вполне добропорядочного мертвеца, хоть и с огромным трудом, но открыл глаза и потянулся к телефону. Будто ничего особенного не произошло. Он посмотрел на имя, высветившееся на экране, после чего нажал зеленую кнопку.

— Федор, привет. Ты скоро? — услышала Людмила женский голос на том конце трубки. — Миша весь вечер ждет. Только не говори, что не сможешь.

— Нет, нет, все в порядке, я уже близко, — ответил зэк, щурясь. Будто долго пробыл в темноте и не мог привыкнуть к яркому свету.

— Хорошо, ждем тебя, торт не режем.

— Аня, я хотел сказать еще… В общем, спасибо, что пригласила. Я понимаю, тебе было непросто.

— Ты отец нашего сына. И что бы ни было между нами… Ну… — видимо, она хотела еще что-то сказать, но остановилась. Или намеренно сама себя остановила.

— Спасибо, — повторил зэк. — Я скоро.

И повесил трубку. После чего еще раз обвел их взглядом, словно только что проснулся и еще не понимал, где находится.

— «Умер, умер», — съязвила кондуктор, посмотрев на мужа. — Ты того гляди и меня так раньше времени похоронишь. Проснусь как-нибудь утром в деревянном ящике, да?