— Зачем? — только и смог выдавить я.

Ответ последовал не сразу, будто Бумажница подбирала слова. Очень тщательно подбирала.

— Потому что другого выхода не было. Ты бы и дальше размазывал сопли в поисках вариантов.

— Сука, — только и выдохнул я.

— Иди сюда, — крикнула куда-то валькирия. — Да быстрее, а то он опять что-нибудь вытворит!

— Шип, — послышался испуганный голос Психа. — Шип, это я. Со мной все в порядке.

— Ничего не в порядке, — ответил я. — И вряд ли когда-нибудь будет в порядке.

А сам мельком, против собственной воли, взглянул в интерфейс.

Артефакты Культа: 4/6.

Текущая заполненность живой энергией — 45%.

Великая подлость жизни в том, что даже после смерти мир не перестает существовать. Не останавливается время, не поворачиваются вспять реки, не потухает навечно солнце. Сущее с равнодушием взирает на гибель очередной букашки.

Я понимал, что теоретически у Психа еще есть шанс выкарабкаться. Выкарабкаться. Даже в моем сознании это звучало жалко. Чтобы что? Зависнуть навечно в этом месте? Нет, Голос рисовал мне сказочные миражи — гурии, жратва, бухло. Только как скоро это наскучит? Есть ли разнообразие в вечности?

В моей груди разгорался странный, необъяснимый огонь, который грозил сжечь дотла не только меня, но и прихватить кое-кого снаружи. Разве для этого я спасал Психа, чтобы после пришлось его поглощать? Разве стоят эти гребаные артефакты всех жертв, которые мы принесли и еще принесем? И может, нужно было изначально нас убить, уничтожить, стереть в порошок в смысле всего мироздания, вместо того чтобы мучать и выдирать из нас все человеческое?

Огонь разгорался с каждой секундой сильнее, поднимаясь все выше. Почти как изжога, вот только от нынешней гадости таблеток не было.

— Эй ты, гондон! — то ли сказал, то ли прорычал я.

Сказал весьма вовремя, потому что Громуша уже лежала на спине, не предпринимая попыток для сопротивления. И все бы ничего, только Тощий не был похож на насильника, чьей целью являлись упитанные женщины. Он был похож на гребаного демона, который решил тут всех убить.

— Я тебе говорю, говно на сапогах Несущего Свет.

Забавно, но именно это оскорбление почему-то задело Тощего. Он развернулся, даже не предприняв попытку добить Гром-Бабу. Это зря, никогда нельзя оставлять в тылу противника, который способен нанести тебе удар, даже самый слабый. Понятно, что в текущем положении боец из Громуши — как из кизяка артиллерийский снаряд, но все же.

Что я мог сказать точно — Тощий был зол. Очень и очень. Так, что даже не обратил внимания на мумифицированные останки у моих ног. Я тоже не мог с полной ответственностью заявить, что находился в благостном настроении. Теперь пришло понимание, что именно за изжога родилась в груди.