— Это как? — Дашка даже про плакать забыла, сама слезы вытерла и в удивлении на меня уставилась.

— Вот так, — усмехнулся я. — Бесны, они в первую очередь охранники, вот сейчас подсознательно и выбрали слабейших, кого защищать надо будет. Вообще ты, как сильная одаренная, для них предпочтительней в роли хозяйки, но есть сестры наши мелкие, еще почти дети, их беречь надо, есть бабушка — хоть я бы не сказал, что она слабая, но видимо из-за возраста ее выбрали, тоже беречь. Ну и Зина, сама знаешь ее мягкий характер, ее тоже оберегать надо. Вот так и получилось, что слабейших они выбрали, а ты, как самая сильная не у дел оказалась.

Последние слова лишними оказались, у Дашки снова губы задрожали, а на глазах влага скапливаться начала. Вот тебе и сильнейшая, какой бы там у нее бойцовский характер ни был, а девчонкой она быть не перестала. И хоть раньше она никогда так явно свою слабость не демонстрировала, видимо действительно повзрослела, в последнее время передо мной и братьями уже не боится слабой показаться. И не только я ценю это ее доверие, братья вон тоже, и капли насмешки во взглядах нет, переживают за нее.

— Не плачь, будет и у тебя свой котенок, обещаю.

— Когда Жулька снова забеременеет? — улыбнувшись сквозь слезы, спросила Дарья.

— Нет, — мотнул я головой, — Жулька, к сожалению, уже никогда не забеременеет.

И тишина, что Дарья, что братья на меня молча уставились.

— Как бы объяснить… Ладно, вы уже взрослые, буду говорить прямо. После моего вмешательства, у Жульки внутри там все перестроилось, именно поэтому она бесн и смогла родить. Обратно же откатить все эти процессы я уже не могу. Так что, хоть здоровью ее ничего и не угрожает, понести от других собак она уже никогда не сможет.

— Жалко Жульку, — вздохнула Дарья. — Но может оно и к лучшему, не придется в будущем кутят ее топить.

Ну да, у нас до Жульки была собака, так дед, бывало, два раза в год ее приплод топил, так как никому они не нужны были, а бесхозными оставлять, тоже не дело. Так что слабая Дашка испарилась, снова по-взрослому соображать начала, хоть менее расстроенной от этого она не стала, понимала, что новые бесны не скоро еще появятся, для этого другую собаку искать надо.

— Не расстраивайся… — замялся я на миг, но все же решился, все равно рано или поздно делать придется. — Через неделю сделаю тебе подарок.

— Какой? — услышав про подарок, она окончательно от тяжких дум отвлеклась, шмыгнув носом, заинтересованно на меня посмотрела.

— Как сделаю, тогда и узнаешь.

— Ну Егорка, — протянула она просительно.