Ну а дальше, что сказать, пусть и с запозданием, но праздник у Овичей все же состоялся, наконец-то все семейство за одним столом дома собралось.
Глава 17
Только ближе к вечеру девочки, девушки и единственная в нашей семье женщина наконец-то меня от себя отпустили. Так что, выйдя из дому во двор и, полной грудью вдохнув чистый воздух, я смог с братьями уединиться, чтобы поговорить нормально.
Но прежде…
— Костер на холме можно прекращать жечь, — увидел я поднимающийся вертикально вверх дымок в той стороне. — Толку от него уже не будет, морозы начинаются, мох же тот холода не любит, так что скоро весь пожухнет и в «спячку» до тепла впадет, больше мы из него ничего не выжмем. Нужно будет его в подпол убрать… но то потом. Кто?
Вопрос задал, когда уже присел на лавку под крышей крытого двора, а парни рядом расселись. Уточнять, что именно хочу узнать, не пришлось, братья давно этот мой вопрос ждали, переглянулись между собой и, Хрисан ответил:
— Чжэн Бон.
— Толстый Чжэн?
Увидев подтверждающие кивки Хрисана и Гриши, я удивился не на шутку
— И где же это я ему дорогу перешел?.. — и замолчал.
В голове, как сверхновая — бах, сам ответ сложился.
Когда украденных девочек с казаками ходили освобождать, то похитители, они особо и не петляли оказывается, не к озеру Ханка направлялись, а шли прямиком к приграничному поселку Дуннин, что на реке Суйфун с китайской стороны стоит.
Именно там Толстый Чжэн и обитает.
Известный в определенных кругах человек. Сам вроде ничем таким не занимается, простой купле-продажей, выдает себя за честного и скромного торговца. Ага, честный и богатый торговец, необъятных размеров, из-за скромности в глуши сидящий. Ходят слухи, что именно он является одним из тех, кто стоит за постройкой разбойничьей крепости на озере Ханка. Ну и, помимо того, что он контрабандой промышляет, еще вроде как выступает посредником при заказных убийствах. Ну а где убийства, там и похищения, видимо тоже посредником выступил.
Именно это Хрисан с Гришей и подтвердили, они стрелка тогда догнали и хорошенько его расспросили. Впрочем, тот особо и не упрямился, смерти и боли совсем не боялся, сам все рассказал, уверенный, что меня он убил, а братья мои Толстого Чжэня в отместку обязательно накажут, были у него к тому претензии.
— Их трое братьев было, именно они тогда похищение детей и организовали, да в итоге только один из них в живых остался.
У меня перед глазами тут же встала та троица, из восьмерых китайцев, на которых я наткнулся, тикая от «господина казака», желавшего меня пристрелить. Почему-то уверен, что о них речь.