Очередные тихие шаги за занавеской прервали мое грандиозное планирование.

Утро уже.

Так воинственно раздухарился, что не заметил, как в окне лунный свет сменился утренней зорькой.

В этот раз меня сонная Зина навестила.

Вначале снова прикрыл глаза, наблюдая сквозь прищуренные веки, как Зина точь-в-точь повторяет недавние действия Дарьи. Тоже села на табурет, вздохнула тяжело, по голове меня погладила, на лбу ладонь задержав, температуру проверяя… ждать дальнейших ее действий не стал, глаза открыл.

Заметила она это не сразу, но вот когда заметила, сонливость с нее сразу и слетела. Враз широко-открывшиеся глаза, в закутке кажется даже светлее стало, так они у нее от счастья засияли.

— Егорка, — пискнула она вроде и приглушенно, но до такой степени эмоционально-радостно, что меня ее эмоциями чуть с головой не накрыло, во всяком случае мурахи по телу побежали.

— Тсс, — поднес я палец к носу, другой рукой успев ухватить ее за руку.

А то она задергалась, то ли ко мне на шею бросаться, то ли бежать всех осчастливливать.

— Что с нападением? — задал самый меня беспокоящий в данный момент вопрос. — Больше никто не пострадал?

— Нет, — мотнула головой Зина, теперь уже не я ее за руку держал, а она мою крепко-крепко схватила. — Китаец какой-то стрелял, Гриша с Хрисаном его поймали потом.

Эту тему я развивать не стал, не с ней ее обсуждать.

— Бабушка, дедушка?

— С ними все в порядке, переживают только сильно, — бросила она взгляд на занавеску, видимо переполняет ее желание бежать, всех обрадовать и успокоить заодно, что я вроде как окончательно очнулся. Но пересилила себя и решила это дело уточнить: — Ты как себя чувствуешь, Егорка?

— Хорошо, — успокоил я ее. — Слабость небольшая есть, а так хорошо, ничего не болит, не беспокоит.

Ну вот, успокоил, Зина взяла и заплакала, у меня на груди лицо свое спрятав. Плакала тихонько, но плечи сильно содрогались, видимо так напряжение ее покидало.

— Все хорошо, родная, — гладил я ее по голове. — Больше постараюсь вас так не пугать.

Тут, откуда ни возьмись, мне на ноги страшное чудовище прыгнуло, бросив взгляд на плачущую Зину, жутко на меня зашипело.

— Ути, ты зверь какой, — расплылся я в улыбке. — Уже защищаешь свою хозяйку?

Бесна Зинина прибежала ее спасать, еще совсем мелкая, но уже до умиления грозная.

— Васька, паршивка, — отстранившись от моей груди, Зина шикнула на бесну. — Такая шкода, — пожаловалась она мне, — сладу с ней никакого нет.

— Ты ее Васькой назвала?

— Василисой, — кивнула она, вытирая рукой слезы. — Игруля еще та, вечно шкодит, да на других бросается из-за угла.