— Поломают, — выдохнула бабушка обреченно.

— Ничего страшного, к этим машинкам сертификаты имеются, если поломается что, мастера приедут прямо к нам домой и отремонтируют. Так что пусть ломают, пусть сестры учатся шить, придет время, мы с братьями каждой из них по такой машинке купим.

— У-у-и, — налетели на меня сзади услышавшие мои слова мелкие сестры, да и старшие от них не сильно отстали, даже всегда спокойная Зина не удержалась, принялись меня обнимать и целовать.

Не только меня, смеющимся братьям тоже поцелуев досталось, как и дедушке с бабушкой, которая хоть и улыбалась, но слезы по щекам потекли. Но то слезы счастья, своих сыновей и невестку покойных в этот момент вспоминала, жалела, что не видят они этого момента и не могут порадоваться вместе со своими стариками, какой сын и племянник у них вырос.

— Степа… — больше ничего говорить не пришлось, он метнулся наружу и вернулся с двумя плетеными корзинками в руках.

— У-и-и, — снова оглушил всех нас дружный визг сестренок, которые в корзинках разглядели бонбоньерки.

Мы всем нашим женщинам купили конфеты монпансье и халву в жестяных коробочках. И тут не поймешь, чему они больше радовались, конфетам и халве или самим ярким жестяным бонбоньеркам. Скорее всего и тому и другому, равнозначный подарок: и конфеты — вкусная диковинка, и коробочки — не один год они ими использоваться будут.

На этом подарки не закончились, так что еще несколько раз малые нас визгом оглушали, потом уже поуспокоились, но все равно радости было немерено. Да и бабушка наконец отмерла, уже спокойно улыбалась, сидя с накинутым на плечи нарядным платком и бережно прижимая к себе костяные гребешки с расческами, да рассматривая наборы иголок, ножницы, наперсники и хранящуюся в металлическом футляре измерительную ленту. Это Датзер нам портновский метр предложил, от которого мы отказываться и не подумали.

Портновский метр этот правда французский — миллиметры, сантиметры, но для нас он вполне привычный. Я всех своих уже давно к этим мерам веса и длины приучаю, ещё в прошлой жизни у нас десятичная система была, вот и трудновато мне поначалу пришлось перестраиваться на сажени, аршины, четверти, пяди да вершки, тем более они у всех разные. Так что, когда меня познакомили с французскими мерами, я сразу на них перешел. С тех пор и молодые, и старые уже привыкли… почти, старики больше по старинке изъясняются, но меня прекрасно понимают, когда я их озвучиваю.

Деда мы табаком одарили и новой трубкой, это уже после того, как он свою швейную машинку рассмотрел, бабушка на нее уже как-то равнодушно, полностью смирившись с действительностью посмотрела. Это она еще не знает, что такие же подарки к даурам уехали, тогда вряд ли бы так быстро успокоилась.