Герек тяжело вздохнул. Спорить с моим высказыванием было бессмысленно.

Выглянув на улицу увидел множество лежащих на земле раненных. Уже было довольно-таки темно, но я смог в паре десятке метров рассмотреть силуэт матери, которая с кем-то разговаривала.

— Леди Тьер, — говорил мужчина, — наш род перед вами в долгу. Когда я увидел своего сына со стрелой в груди, передо мной словно вся жизнь пролетела.

— Князь Макаров, мы рады были Вам помочь. Кто как не мать Вас сможет понять. К тому же вот человек, которому Вы обязаны, — заметив меня указала в мою сторону она.

— О, Стихия Всемогущая! Молодой человек, сколько же Вам лет?

— Тринадцать, Де Макаров.

Он схватил меня за руку и крепко пожал. Не сильно, а именно крепко.

— Запомни, юный Тьер, для тебя я просто дядька Стёпа. И никак иначе. Когда закончится эта глупая война и я смогу вернуться в свои земли, обязательно найду чем тебя отблагодарить.

— Полноте, дядя Стёпа, — быстро обратился я к князю, который неведомым мне образом оказался на нашей стороне. Хотя именно его земли находились на границе Славянской империи. И чтобы пробраться до нас ему, наверняка, пришлось проделать длинный и опасный путь. — Для меня уже в радость помочь столь благородному роду как Ваш.

— Слова не мальчика, но мужа! — произнёс он. — Жаль, что ты уже обручен, так бы я посчитал за честь породниться с вашим родом. Но я вижу, что утомил Вас, прошу прощения. К тому же мне нужно проверить моих людей и сына.

Когда Макаров покинул нас, ко мне обратилась Эмери.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хочу спать и есть. Готов проглотить слона.

— Вы всё это время не ели? — с беспокойством спросила она.

— А ты будто бы ела.

— Не сравнивай меня с собой. Пойдём в лагерь, успеем перекусить, прежде чем начнём Совет.

— Вы меня что ли ждали? — спросил я.

— Да. Во-первых, нам нужно послушать от тебя новости касательно вызова на дуэль Нарышкина. Во-вторых, раз уж ты здесь, то и обучать тебя военной науке, а также «полевой» политике будем по полной.

В палатке находились отец и Михаил. Серек же не успел ещё вернуться обратно. Выслушав мой «отчёт» по сегодняшнему дню, отец сказал.

— Очень странно, что Нарышкин так себя повёл с тобой.

На что Михаил высказал своё мнение Талию.

— Наверно, он видит, как к тебе относится император и решил, что нас можно «нагнуть».

— Но будучи магистром огня нападать на ребенка? Не думал же он, что я оставлю это без ответа? — с задумчивым выражением лица, спросил отец.

— Значит на это и был расчёт, — сказал Эмери. — Ведь мы не смогли бы восстановить честь рода, пока идёт война. Следовательно, нас прозвали бы трусами!