почти крикнул я. — Тише, нас могут услышать, — быстро произнес Петя, косясь в сторону хлипкой двери. — Ладно, признаю, что хотел немного схитрить. Просто у меня долги образовались, а я знаю, что ты ночью два золотых поднял. — Ну Мила, — пораженно выдохнул я, хлопнув себя по коленке. — Может у нее Талант, а? Петя не ответил на мой вопрос, который был адресован не ему, а скорее Вселенной. Парень вместо этого пролопотал, волнуясь за сбой барыш: — За восемь возьмешь? — Где ты вообще нашел эту книгу? — немного успокоившись, спросил я и попытался зубами открыть гримуар. — Представляешь, уборщица книгу принесла. Говорит, что за шкаф завалилась. Его в том году двигали, — проговорил Петя вроде бы честно. — Ну, а я как увидел, что на книге написано, так сразу о тебе подумал. Мы же друзья. — Ага, друзья, — саркастично буркнул я, перестав грызть гримуар, который, оказывается, долгое время валялся в пыли. — А уборщицу-то сменить бы надо. Раз в год мыть за шкафом — это так себе профессионализм. — Цитирую ее слова: как платят, так и работаю, — с усмешкой сказал он. — Так, может, за семь возьмёшь? — На гримуаре заклятие, — убежденно произнес я, положив его на стол. — Представляешь, сколько стоит его снять? А если книга открывается только истинному владельцу, то вообще труба. — За шесть? — робко предложил Петя, пригладив разлохматившиеся волосы. — Ну очень нужны деньги. — Бери тот золотой, который ты у меня уже стибрил и мы в расчете, — твердо проговорил я, пожевав губы. Авось не прогадаю. — Гильгамеш предлагал пять! — воскликнул Петя, округлив глаза, а потом ойкнул, поняв, что выдал себя с головой. — Ага! Обо мне ты, значит, подумал, друг! — громко возмутился я, наставив на него грязный палец, который, скорее всего, испачкал, когда с домовым разговаривал. — Уже успел к Гильгамешу сбегать, Иуда! — Тише, тише, — выпалил парень. — Давай я отдам тебе гримуар в рассрочку на два месяца за шесть золотых, и мы забываем все наши неурядицы. Я задумался, поглядывая то на Петю, то на книгу, лежащую на столе. Она может оказаться пустышкой, а то и вовсе ее невозможно будет открыть, но в тоже время — кто его знает, какие убойные тайны хранятся в ней? Шесть золотых — это хорошие деньги, но не те, из-за которых азарт и любопытство, присущие мне, сказали бы: Максик, ну на хрена? Тем более что и скупердяй Гильгамеш решил отвалить за нее пять монет, а он ведь за золотой удавится. Значит, почуял что-то старый шаман, раз задумал раскошелиться. — Ладно, согласен. Только если я сдохну раньше срока,