Через несколько десятков минут вернувшись в свою халупу, я проверил свет — его еще не дали, тогда я зажег свечу, погладил пса, кинул ему еды и занялся экспериментом. Я достал ампулу «Силы», свернул ей кончик и вылил содержимое в рот. Шанс того, что эта кроваво-красная жидкость сработает, равнялся пятидесяти процентам. Подобные ампулы хорошего качества давали гораздо больший шанс срабатывания, но они стоили в разы дороже. Если эту я взял у подпольного дельца за шестьдесят серебряных, то хорошая будет стоить где-то четыре золотых, но она точно сработает и не будет никаких побочных эффектов. Эту же ампулу я купил из-за того, что примерно десять процентов людей вообще не восприимчивы к подобным жидкостям. Мне просто нужно было узнать — вхожу ли я в их стройные ряды или нет. Тем временем я почувствовал, как поднялась температура моего тела. Это означало, что жидкость попала туда, куда ей следует. А теперь глянем эффект. Я открыл параметры. — Отлично, — радостно пробормотал я. Сила увеличилась на одну единицу. Значит, я вхожу в девяносто процентов восприимчивых к подобной фармакологии людей. Это было замечательно. Используя такой метод, можно было подтянуть отстающие параметры, кроме нескольких, на которых химия не действовала. Богатые люди часто именно так и поступали. Денег у них хоть одним местом жуй, вот они и становились запредельно раскаченными. Но чем чаще ты пользовался фармакологией, тем больше должна была становиться доза, иначе организм переставал отзываться на подобный допинг и параметры не увеличивались. Я достал из кармана еще одну купленную у Гарика вещь — это была трава, которую в простонародье называли «Снотворное». Она должна была отправить меня в мир грез, куда духам пути нет. Кошмары мне уже поперек горла стоят. Я так скоро клеенку буду под себя стелить, перед тем как ложиться спать. Я быстренько смастерил самокрутку, поджег ее от свечи, затушил последнюю, и лег на кровать, предварительно избавившись от одежды. Вот так лежа на спине и глядя в окно, я попыхивал «Снотворным», ощущая, как веки начинают вяло ползать по глазным яблокам. Внезапно из жилища Этель раздались характерные поскрипывания кровати. Да что же это за жизнь-то такая?! Только расслабился — как тут же весь кайф обломали. Я спрятал голову под подушку и попытался заснуть, положив на пол почти докуренную самокрутку.

Глава 4

Глава 4

Ночь прошла без кошмаров и прочих нехороших событий. А утро началось со стандартной процедуры выгула собаки. Гром скакал возле меня и возбужденно хрюкал. Я открыл дверь своего жилища, и мы по лестнице спустились на землю, раскисшую за ночь от влаги. Климат у нас был достаточно влажным и весьма теплым. Зимой даже река не покрывалась льдом. Максимыч уже сидел на привычном месте. Мы поздоровались, и он весело сказал: — Собака у тебя какая-то мордоляпая. — Ну какая есть, — философски произнес я и сел рядом с ним на ящик. — Как дела? — любопытно спросил словоохотливый дед. — Слушок идет, что ты за город ночью ходил. — Было дело, — ответил я и вкратце пересказал ему перипетии этой вылазки, догадываясь, что слушок пустила Мила. — Повезло вам, повезло. Совсем без потерь, если не считать ботинок, — усмехнувшись в бороду, оценил дед, покивав седой головой. — Хороший у тебя Талант, нечета многим. Развивай его, не ленись. А то молодежь нынче совсем ленивая пошла… Вот в наши-то годы по-другому все было… Мы и от чудищ оборонялись, и город строили, и учились всякому… — Слушай, Максимыч, а ты никогда эльфов не встречал? — проговорил я, наблюдая за Громом, который увлеченно обнюхивал угол дома. — Однажды видал, — изумил он меня. — Лет восемьдесят тому назад. Красивый, собака. На тебя похож. Мы его тогда в яме сожгли. — Весело, однако, вы жили, — сдавленно крякнул я, покосившись на него. — Вы его хоть допросили? — Некогда было. Я же говорю: от чудищ отбивались, город строили, учились всякому разному… — недовольно проскрипел дед, словно решил, что я его не внимательно слушаю. — Да и язык его никто не понимал. Чего он там щебечет? Вот и отправился к своей почившей родне. Я серьезно спросил, недовольно глядя на деда: — Разве нельзя было попробовать обучить его нашему языку? — Да кто им бы занимался? Мы ж тогда считали, что если не человек, то обязательно враг, — ответил он, степенно погладив бороду. — Раньше же на планете эльфов не водилось, а значится, пришлый он — цифровой. А добра от таких не жди. Вот и сейчас за город нос покажешь и считай, что его мобы отгрызли. Их ведь тоже отродясь в мире не было. — А потом, после эльфа, встречал еще каких-нибудь человекоподобных разумных? — с жадностью проговорил я, заглядывая в светлые, выцветшие глаза Максимыча. — Нет, — твердо сказал он, пожевав бледные губы. — Людей-то мало: один город, да несколько деревень вокруг. Мы так ни с кем на связь и не вышли: и радиоволны пробовали, и еще как-то умельцы пытались, но везде молчок. А ты о каких-то