Я пёр на неё, она отступала, шаг за шагом.
— Да, протупил я! По верху побежал! Только вот я ПОБЕЖАЛ! А вы все, падлы сидели там, говно жевали!
И тут я сорвался, крича до хрипоты, что все находящиеся в тоннеле, даже медики сжали головы в плечи.
— Сволочи вы! Сволочи! Все вы! Вы не люди! Нелюди, звери! Звери! Не могут так люди, не должны так делать! А вы делаете!
Шмары высокомерные!
Звери вы! Звери! Звери! Звери!..
Я бросился на нее, но был сбит с ног. Особо и не сопротивлялся — начался приступ.
Меня скрутили всё те же девчонки, оторвавшись от носилок, а кто-то из медиков сделал успокоительный укол из «моей» же аптечки.
Потом помню плохо. Но хорошо запомнил глаза тренеров. Они проходили мимо, вместе с носилками, и в отличие от удивленных и испуганных, даже ошарашенных глаз девчонок, старательно отводили свои в сторону.
Катарину я так и не увидел, даже не помню, куда она делась. Останавливать и отмывать же кровь мне помогала Августа, которая Норма. Она что-то говорила мне, непрерывно щебетала, рассказывала какую-то ерунду, я её не слышал. Но её тон, монотонное бурчание, успокаивало, чего она в принципе и добивалась. Норма была единственным человеком в их паскудном заведении, которого я смог бы перенести рядом с собой. Она же и отвезла меня домой, поставив в этой долгой скверной истории большую жирную точку.
Глава 8. Заговор
ЧАСТЬ II. КАНДИДАТ
Интуиция дана женщине для того, чтобы угадывать у мужчины намерения, о которых он не догадывается
Жан Делакур
Глава 8. Заговор
Створки разъехались в стороны. Из-за них тут же вырвались стоны и громкое сопение — звуки, не требующие двоякого осмысления. Заинтересованная, она вошла.
Хозяйка кабинета сидела на своём месте и расслабленно читала нечто, написанное на виртуальной планшетке, сверяя данные с показаниями большого рабочего визора, завихренного на столе. Ноги её покоились на соседнем стуле, снятые сапоги стояли рядом. Она не ждала посторонних, и беседа будет приватной.
В противоположном конце кабинета во всю стену вихрился экран, показывающий довольно пикантную сцену, облагораживающую помещение эротическими звуками. Мужичок лет пятидесяти нелатинской внешности с залысиной на макушке и довольно дряблым телом со спущенными штанами драл сидящую на столе черноволосую девочку-куколку латинос лет тридцати, одетую только в расстегнутую блузку. Девочка сладко постанывала, но это было натуральное, не постановочное постанывание, что вкупе с низким качеством плоского изображения свидетельствовало о скрытой съёмке.
— О, Ласточка прилетела! — подняла голову хозяйка кабинета. — Проходи, садись.