— Я сказал: если ты опасаешься вступать со мной в поединок, то мне довольно извинения. Извинись и я прощу тебе твою дерзость, не стану тебя вызывать, — тем же простодушным тоном повторил Санек.

— Я тебя боюсь? — Удивлению волкоголового не было границ.

— Ну да, — подтвердил Санек. — Почему еще ты не желаешь со мной драться, а лезешь к Кетильфасту. А ведь я первым тебя вызвал!

Толпа снова заворчала. Одобрительно. Предвкушающе.

— Это я первым его вызвал! — тут же влез Альв.

Что ж, если он так хочет рискнуть своей головенкой, на здоровье.

— Ладно, — Санек сделал шаг назад. — Может и так. Я пришел позже, не слышал, о чем вы тут толковали. Уступаю тебе, Альв, если настаиваешь. — И, Асгейру: — Но если Рыжебородый тебя не убьет, после сразу я! Уговор? Или тебе отдых понадобиться?

— Никаких после! — рыкнул ульфхеднар. — Ты, ярл! Тебя я вызываю!

Кетильфаст ответить не успел, Санек опять опередил:

— Вот ты упорный, Асгейр! Не станет Кетильфаст с тобой драться. Он ведь ярл и человек великой славы. Мы с ним вместе за предел Митгарда ходили, с демонами сражались! А ты кто, Асгейр Жестокий! Зазорно самому Кетильфасту-ярлу сойтись с безвестным хирдманом, пусть даже и посвятившим себя Всеотцу!

— Я не безвестный хирдман! — яростно возразил ульфхеднар. — Я Асгейр Жестокий! Я хёвдинг, которого страшатся все!

— Ну не все, это точно, — возразил Санек. — Например я тебя совершенно не страшусь! И это хорошо, что ты хёвдинг. Я тоже хёвдинг! И Альв хёвдинг! — Санек показал на Рыжебородого. — Значит нам не зазорно скрестить с тобой клинки. Выбирай, с кем из нас ты сойдешься первым, и повеселимся. А то я уже устал от пустой болтовни.

— Сандар! Не стоит! — попытался остановить Санька Кетильфаст.

Не выдержал. И это приятно. Значит для ярла он друг, а не расходник.

— Асгейр здесь не просто один из воинов Одина. Сейчас он говорит голосом Сигурда. Санек чуть заметно кивнул и подмигнул Кетильфасту. Обозначил: я знаю, что делаю.

— Сигурда? — переспросил он громко. — Не знал. А что с Сигурдом не так, что ему нужен чужой голос? Одд сломал Сигурду ногу, когда тот вежливо попросил его прекратить грабеж Лутабьёрга. Это я видел собственными глазами.

Санек сделал паузу, дав возможность жителям гарда проникнуться сказанным.

— Но когда я уходил, -продолжал он, — то язык конунга был при нем. Скажи мне, Асгейр, что такого сказал Сигурд, что твой господин лишил конунга языка? Попросил не приводить своих славных воинов в этот город?

— С чего бы Всеотцу лишать Сигурда языка? — ошарашенно спросил Жестокий.

Воином он наверняка был выдающимся. Но соображал… неспешно.