И открыл портал, с другой стороны которого синело знакомое озеро.

* * *

Дома. Какое приятное слово. Санек лежал в белом, как свежий арктический снег джакузи. Поверхность идеально прозрачной, воды, на которой плавали лепестки белых роз, едва заметно колебалась и играла бликами от медленных движений тел и теплых струй, бьющих из форсунок.

Напротив, уложив невесомые ноги на бедра Санька и откинувшись спиной на надувную подушку, со стаканом мятного коктейля в руке, расслабленная и размякшая, плавала Алена. Она почти не двигалась. Длинные пряди мокрых потемневших волос, облепили прямые обнаженные плечи и растеклись по водной поверхности, едва шевелясь в восходящем снизу потоке.

Санек глядел на девушку без вожделения. Просто любовался. Между ними, поднимаясь на пару сантиметров над водой, плавал столик со хрустальным снифтером, на треть наполненным двадцатилетним Реми Мартен.

Время от времени Санек подносил его к губам, чтобы вдохнуть рассыпающийся на множество оттенков аромат и ощутить на языке послевкусие.

Двери из ванной на галерею были открыты. Снизу поднимался ненавязчивый микс легкой классики, собранный Аленой. Еще одна нота в восхитительной музыке тишины и уединения.

За последние полчаса они не произнесли ни слова. Покачивались в теплой живой воде, массируемые тугими струями, расслабившиеся, слегка пьяные, почти счастливые. Дышали воздухом «тропики-утро», сгенерированным игровой кондишн-системой, время от времени как бы случайно прикасаясь друг к другу. Та высшая интимность, когда касание не часть любовной игры, не намек на большее, а лишь способ почувствовать: ты рядом.

То был подарок. Целые сутки только вдвоем. Без дел, без проблем, без экстрима. Много есть и пить разного, благо, продвинутые организмы утилизировали все лишнее. Болтать о неважном, танцевать, любить друг друга, валяться на полу, на подушках, под смешной сериал. Смотреть в обнимку трехмерный спектакль «Сон в летнюю ночь», поставленный в каком-то лондонском театре, и законсервированный игровыми приблудами, чтобы потом быть воспроизведенным ими же со стопроцентным эффектом присутствия. Стопроцентным, это когда твое ложе висит над оркестровой ямой, а актеры по большей части обращаются прямо к тебе.

О планах не говорили, об Игре не говорили вообще.

Обменивались ленивыми репликами, выбирая еду, напитки, подходящий аромат или музыку. Стремительный поток мыслей, бушевавший в сознании Санька все эти дни, стал похож на теплую воду джакузи: растекся зеркальной гладью, а если всплескивал вдруг локальным анализом, то касался только таких приятных вещей, как удивительная нежность внутренней поверхности Алениных бедер.