— Не огорчен, — еще шире ухмыльнулся длинный. — Меня принял кое-то получше.

Татуировок на лице у двухметрового бастарда не было, зато огромные кисти расписаны так, что чистой кожи почти не осталось.

— Я жду ответа! — напомнил длинный. — Что привело ко мне в гости самого конунга? — осведомился длинный.

— Ты, Одд, ничего не перепутал? — прорычал Сигурд. — Это не твой одаль! Не твоя земля! Не твои люди!

— Ошибся, племянничек, — тем же глумливым тоном произнес Одд. — Мы — волки Одина. Весь этот мир принадлежит Всеотцу. А значит и нам. Так что ты хотел? Говори, не бойся! Волки сегодня сыты.

Остальные ульфхеднары заржали. Их стало больше. В процессе короткого диалога подтянулись. Перемещались татуированные любимцы Одина вроде и неспешно, но численность их на площади уже удвоилась.

— Я хочу, чтобы вы перестали грабить этих людей и убрались отсюда! — рявкнул Сигурд.

— Мы? Грабить? — Одд не очень умело изобразил удивление: — Разве мы кого-то ограбили, братья?

Братья выказали полное согласие с лидером.

— Когда мы грабим, племянничек, на нас не жалуются, — сообщил Одд. — Потому что некому. Ты! — Его палец указал на Освивра. — Разве мы тебя ограбили?

Староста Лутабьёрга попятился и замотал головой.

— Вот видишь, Сигурд, малыш, никто никого не грабил. Ты зря гонял по белопенной дороге свои драккары. Хотя… Может и не зря, — произнес лидер волкоголовых, останавливая свой взгляд на Саньке. — Вижу: с тобой пришел кое-кто, отмеченный богами. Выйди, воин, чтобы я мог разглядеть тебя получше.

У Санька не было ни малейшего желания выходить.Но прятаться за чужими спинами не получилось. Едва длинная рука лидера волкоголовых указала на «жертву», хирдманы Сигурда сами подались назад. Вместе со своим вожаком.

Рядом с Саньком остались только свои: Федрыч, Торд, Лапа…

Причем по выражению лица Лапы Санек сообразил, что близкое знакомство с волкоголовыми, а особенно их лидером, изменило его первоначальные планы и вопрос о мести за погибших родичей он решил отложить. Но даже просто остаться рядом с Саньком — уже немалое мужество. От лидера ульфхеднаров отчетливо веяло безумием. И безумием очень и очень опасным. Даже смотреть в глаза Одду как-то не хотелось. Все равно что в жерло действующего вулкана бомбы кидать.

«Хорошо, что я шлем снял», — подумал Санек.

Но отступать было нельзя. Категорически. Единственный способ как-то удержать зверя от нападения — не выказать слабости. Твердо, спокойно, не роняя достоинства. И он остался на месте, соблюдая знакомый каждому подростку принцип: не вестись на наезд. Тебе надо, ты и подойди. Но сформулировать это максимально вежливо, поскольку ставки здесь много выше, чем на школьных задворках.