Бойцы использовали воронки как укрытия, перебегая от одной к другой. Внезапно хруст — Каменев наступил на ветку. В ночной тишине звук прогремел как выстрел. Пульс загрохотал в ушах Всеволода. Под балаклавой выступил холодный пот, стекая солёными каплями в глаза.

Все замерли, не дыша. Челюсти сведены так сильно, что заныли зубы. Металлический привкус на языке. Десять секунд абсолютной неподвижности. Каждый напрягал слух — ничего. Ни криков, ни движения в лагере. Через несколько кажущихся бесконечным мгновений они продолжили путь.

Соколова чуть не наступила на что-то в очередной воронке. Раненый солдат армии Владимира, покрытый засохшей кровью, лежал здесь с утра. Он зашевелился, подслеповато щурясь, открыл рот для крика… Железняков среагировал мгновенно — рука с молотом опустилась, хрустнула лобная кость, и враг затих навсегда.

Гвардейцы переглянулись. Напряжение росло с каждым метром.

Густой туман сократил видимость до пяти-семи метров. Они двигались почти вслепую, ориентируясь по памяти и редким ориентирам. И тут Севастьян резко поднял руку — стоп.

Раиса вторила ему, прошептав едва слышно:

— Впереди кто-то есть. Тени… странные. Не наши.

Ермаков замер рядом с ней. Его усиленные рефлексы тоже засекли опасность. Он прищурился, вглядываясь во мглу. Сначала — просто неясные тени в тумане, едва различимые. Что-то тревожное в их движении… Слишком синхронное, слишком механическое для обычного патруля. Проблеск металла — нет, не оружие… маски? Десять фигур материализовались из тумана, и осознание пришло как удар под дых.

Металлические маски в форме черепов. Чёрная униформа. Абсолютно бесшумное движение — даже гвардейцы Угрюма, слышали хотя бы дыхание друг друга. От этих же не шло ни звука… Ни пара от дыхания в холодном воздухе, ни тепла живых тел. Словно туман породил мертвецов.

Усиленные бойцы Гильдии Целителей.

Мгновение абсолютной тишины. Только пар от дыхания в холодном воздухе. Все смотрели друг на друга через пять метров тумана. Потом — одновременное движение к оружию. Медленное, осторожное. Никто не хотел выдать себя поспешным жестом.

Обе группы начали расходиться веером. Гвардейцы Угрюма люди доставали клинки из Сумеречной стали. Их оппоненты — разнообразный арсенал. Командир противника держал в руке странную булаву — шипованный металлический шар на стальном тросе.

Каждый из восемнадцати понимал — огнестрел использовать нельзя. Первый же выстрел привлечёт внимание обоих лагерей. Артиллерия и пулемёты превратят это поле в кромешный ад. Значит, только холодное оружие. Только тишина.