Марина сжала рукояти ножей и пошла в контратаку — серия ударов, которую обычный человек не смог бы отследить глазами, размытое мельканье клинков. Первый удар — отбит в сторону предплечьем. Второй — парирован тесаком, металл звякнул о металл. Третий…

Клинок вошёл в глазницу маски под другим углом, на этот раз точно — она обманула его финтом, заставив дёрнуться не в ту сторону. Острие пробило металл, ушло вглубь — недостаточно длинное для мозга лезвие полностью рассекло глазное яблоко. Ослепший на один глаз боец издал сдавленный рык и рефлекторно, с яростной силой ударил тесаком.

Марина попыталась уклониться, но враг бил с отчаянной мощью — лезвие вспороло бок девушки чуть выше первой раны, глубоко, с силой пройдясь в подмышке по незакрытому рёбрами мясу. Она задохнулась от боли — удар пришёлся слишком высоко, слишком близко к жизненно важным сосудам.

Соколова дёрнулась назад, выдернув нож из глазницы врага. Кровь и стекловидная жидкость потекли из-под маски. Противник качнулся, но не упал — ослеплённый на один глаз, истекающий кровью, он всё ещё стоял на ногах, готовый сражаться. Развернулся к ней, пытаясь засечь движение оставшимся глазом, компенсируя потерю зрения обострённым слухом. Поднял оружие, готовясь атаковать снова.

Марина прижала ладонь к ране на боку. Липкая влага хлестала сквозь пальцы слишком быстро. Слишком много крови. Левая рука начала неметь, пальцы слабели. Но враг всё ещё был на ногах, готовый продолжать бой.

* * *

На другой стороне лесной поляны Емельян Железняков замахнулся молотом-клевцом. Массивное оружие, ускоренное нечеловеческой силой, обрушилось на бойца Гильдии, но противник в последний момент дёрнулся в сторону — его многолетний опыт позволил предугадать траекторию удара.

Молот прошёл по касательной, но даже скользящего удара хватило — металлическая маска треснула с громким хрустом, единственным по-настоящему громким звуком в этой безмолвной бойне. Все восемнадцать бойцов замерли на долю секунды, напряжённо вслушиваясь в ночь. Тишина. Лагеря не услышали.

Его противник воспользовался этой секундой замешательства. Одним рывком он сдёрнул треснувшую маску — металл заслонял обзор, торчал осколками перед глазами, мешая видеть угрозу. Под маской — заурядное мужское лицо с короткой стрижкой и щетиной, но взгляд был как у манекена: пустой, абсолютно равнодушный к боли и смерти.

Этот безжизненный взор никак не вязался со змеиной быстротой, с которой его дубинка со свистом опустилась на вскинутую для защиты руку Железнякова. Емельян пытался отбить в сторону чужое оружие, но боец Гильдии разил с выверенной точностью.