* * *

Дмитрий Ермаков столкнулся с невысоким, но массивным бойцом с парными кастетами, служащими отражением его собственного оружия, если не считать торчащих из кастетов под углом вниз ножей. На безымянном пальце левой руки противника поблёскивало кольцо. Они обменивались ударами с нечеловеческой скоростью — кастет против траншейного ножа, блок, удар, парирование, снова блок — целый каскад молниеносных движений. Искры летели от столкновения стали, металл звенел и визжал. Каждый, кто слышал этот звук, рефлекторно напрягался, беспокойно ожидая возможной тревоги в обоих лагерях.

Ермаков нанёс серию быстрых ударов, вынуждая противника обороняться, затем резко сменил угол атаки. Кастеты с сокрушительной силой врезались в маску — Дмитрий был быстрее и бил мощнее. Металл прогнулся, кости лица под ним хрустнули. Но в этот момент противник, используя многолетний опыт ближнего боя, использовал собственную заготовку — царапнул Дмитрия перстнем по предплечью. Крошечный шип, выступающий из кольца между пальцев, оставил тонкую царапину на коже. Жжение мгновенно разлилось по руке гвардейца.

Яд. Ермаков почувствовал, как огонь растекается по венам. Его дар Соматоманта активировался инстинктивно — печень и селезёнка заработали на пределе возможностей, фильтруя токсины из крови с нечеловеческой эффективностью. Пот выступил на лбу от напряжения внутренних органов, но усиленное тело справлялось.

Враг отступил на шаг, ожидая, когда смертельный яд подействует — стандартная тактика против превосходящего физически противника. Секунда, две… Дмитрий не падал, не слабел. Пока противник медлил, недоумевая, Ермаков использовал свою главную силу — превосходство в скорости и мощи. Рванул вперёд молнией. Траншейный нож вошёл в живот бойца под самыми рёбрами и пошёл вниз, вспарывая брюшную полость с жестокой силой. Кишки вывалились с тихим влажным чавканьем, повисая между ног как кровавая гирлянда.

Невысокий крепыш не издал ни звука — не вскрикнул, не охнул. Он даже не посмотрел на свои внутренности, игнорируя увечье. Его нога взметнулась в сокрушительном лоу-кике — отточенный удар многолетних тренировок — и щиколотка Ермакова хрустнула. Одновременно кастет устремился к виску Дмитрия, стремясь отправить его за грань — последняя попытка убить врага.

Но гвардеец Угрюма, превосходящий противника в грубой силе, двумя руками схватил вываливающиеся кишки и, уперев сломанную ногу в чужой корпус, рванул с силой, которую дали ему месяцы экспериментов Зарецкого. Враг дёрнулся, хрипя от боли, его удар потерял точность — кастет скользнул по черепу, сдирая кожу, но не пробив кость. Боец Гильдии рухнул на колени, попытался подняться, но ботинок Дмитрия с сокрушительной силой смял лицо, бросив противника в грязь.