Виновный в смерти товарища второй враг атаковал в прыжке — отчаянный манёвр бойца, пытающегося использовать вес своего тела. Его стилет из неизвестного Реликтового металла, поглощающий свет и искажающий своё положение в пространстве, всё же пробил панцирь из Костедрева на боку Молотова, войдя между пластинами на ладонь в глубину.

Горячая боль прошила тело, но гвардеец лишь зарычал сквозь стиснутые зубы. Он контратаковал дубинкой, целясь в локоть противника, используя превосходство в силе. Удар пришёлся точно — сустав хрустнул, Рука неприятеля согнулась под неестественным углом, белая кость прорвала ткань униформы. Усиленный боец Гильдии даже не вздрогнул. Его вторая рука взметнулась к горлу Игната.

Молотов успел вскользь подставить дубинку на блок. Шипы оружия вспороли чужую ладонь до костей, но тот продолжил движение. Пальцы противника сомкнулись на запястье Игната и дёрнули вправо, выворачивая с такой силой, что кость хрустнула. Дубинка выпала из онемевшей руки, повиснув на запястье за ремешок.

Боль взорвалась в сломанной руке. Молотов хотел закричать — крик уже поднимался из груди, готовый вырваться наружу. Но вместо этого в нём вспыхнула ярость. Ярость человека, потерявшего всё. Семья, дети, дом — всё забрала долговая яма. Теперь у него был только долг перед Платоновым и товарищами.

Игнат рванулся вперёд и вцепился зубами в горло врага, выпуская многократно приглушённый рёв. Зубы пробили кожу, хрящи гортани хрустнули. Металлический привкус крови заполнил рот. Молотов дёрнул головой, как бешеный пёс, вырывая кусок плоти. Артерия лопнула, кровь хлынула фонтаном.

Боец Гильдии отшатнулся, прижимая здоровую руку к разорванному горлу. Сквозь пальцы просачивалась багровые струи. Но даже умирая, усиленный боец продолжал сражаться — его колено взметнулось в ударе…

* * *

Безмолвная битва продолжала бушевать вокруг. Ножи резали плоть, кости ломались с влажным хрупаньем, руки душили, пальцы выдавливали глаза. Грязь под ногами превратилась в кровавое месиво, смешанную с внутренностями и осколками костей.

Боец Гильдии с порезанным горлом — тот самый, которого ослепила Соколова — продолжал, пошатываясь, шагать вперёд. Из раны на шее хлестала кровь, но он упорно тянулся к Марине, оставляя за собой кровавый след. Только когда последняя капля крови вытекла из его тела, он рухнул, как подрубленное дерево. Маска-череп уткнулась в грязь неподвижно.

* * *

В другой точке поляны свист разрезал воздух. Стилет вонзился Железнякову в спину, пробив лёгкое — опытный боец Гильдии нашёл брешь в броне. Воздух со свистом вырвался из раны, кровавая пена выступила на губах. Емельян хотел закричать от боли, но лишь захрипел, зажимая себе рот ладонью. Ни звука. Нельзя издать ни звука!