Неприятель не дал Всеволоду опомниться — профессионал не теряет инициативу. Гибкая булава снова взметнулась в воздух молнией, описывая восьмёрку. Гвардеец понял — на дистанции у него нет шансов против мастера холодного оружия. Он рванулся вперёд, игнорируя боль в боку, используя превосходство в скорости. Чудом уклонился от чужой атаки, перехватил инициативу, и шип на обухе топора с сокрушительной мощью, пробив броню из Реликтовых материалов, вонзился оппоненту в плечо, разрывая связки и мышцы.

Кровь хлынула по чёрной униформе, рука мгновенно повисла плетью, но усиленный боец даже не дрогнул. Его колено взметнулось вверх со звериной яростью, врезаясь в солнечное сплетение Каменева.

Воздух вырвался из лёгких гвардейца. Он согнулся пополам, но не выпустил топор, налегая всем весом, продолжая пластать податливое мясо — его грубая сила брала своё. Кость проступила сквозь рассечённую плоть, сухожилия повисли кровавыми нитями.

Ответный удар булавой — последняя попытка опытного бойца — пришёлся в область печени. Панцирь снова спас от пробития, но внутренние органы получили чудовищное сотрясение. Всеволод почувствовал металлический привкус во рту — внутреннее кровотечение.

Из тумана позади вражеского командира возникла Раиса Лихачёва. Её движение было идеально выверенным — кинжал из Сумеречной стали уже занесён для удара в шею. Ещё мгновение, и чужая голова покатится по земле.

* * *

Гвардейцы Угрюма постепенно брали верх. Полный цикл усиления, разработанный Зарецким, явно давал им превосходство — удары были мощнее, реакция острее, выносливость выше, движения стремительнее. Они компенсировали меньший опыт превосходящими физическими параметрами.

Марина Соколова, истекающая кровью, всё же добила своего противника. Ермаков покалечил ещё одного бойца Гильдии. Но изначальное численное превосходство врага начинало сказываться.

В десяти шагах один из бойцов Гильдии увидел смертельную опасность для своего командира. Кинжал Раисы был в сантиметрах от шеи лидера. Поддаваясь не панике, но одной из скрытых директив, раненый воин дёрнул из кобуры пистолет с глушителем. В его руке не было дрожи, хотя он понимал — нарушить приказ о тишине значило подвергнуть всех риску артиллерийского огня.

Командир был важнее собственной безопасности.

Палец вдавил спусковой крючок.

Хлопок глушителя прорезал ночную тишину как удар хлыста. Пуля с аркалиевым сердечником вошла Раисе в шею сбоку. Особый металл мгновенно блокировал её магию теней. Кровь хлынула фонтаном из пробитой артерии.

Лихачёва рухнула на колени, обеими руками зажимая рану. Алая жидкость просачивалась сквозь пальцы пульсирующими струями. Её глаза широко распахнулись от шока и боли.