Первый снаряд упал в пятидесяти метрах от источника выстрела — далеко, но достаточно близко, чтобы почва дрогнула под ногами бойцов. Столб грязи и обломков взметнулся к небу, осыпая окрестности дождём из комьев земли. Второй снаряд разорвался ещё ближе — в тридцати метрах. Третий — в двадцати. Артиллеристы обоих лагерей методично корректировали огонь, стягивая петлю вокруг источника звука.

Со стороны Гильдии ударила боевая магия. Огненные шары летели по высокой дуге, освещая путь оранжевым светом. Они взрывались, разбрасывая горящую субстанцию в радиусе десяти метров. Один упал в пяти шагах от Севастьяна Журавлёва — сапёр инстинктивно закрыл лицо рукой, но жар опалил бровь и часть волос. Второй лагерь ответил своим — ледяные копья, каждое толщиной с руку, вонзались в землю с пронзительным звоном. Одно прошло в полуметре от Железнякова, оставив на броне иней.

Поле боя превратилось в настоящий ад. Свист пуль смешался со свистом осколков, грохот взрывов наложился на треск автоматических очередей. Земля дрожала от разрывов снарядов, воздух наполнился едким дымом, который смешивался с туманом, создавая удушливую завесу. Сквозь эту мутную пелену вспыхивали оранжевые всполохи разрывов, пробегали трассирующие линии пуль, взмывали фонтаны грязи.

Все, кто ещё мог держать оружие, выхватили огнестрел. Пистолеты, револьверы — всё, что было под рукой. Стремительно отступая, бойцы стреляли через плечо. Марина Соколова, привалившись к Игнату, выпустила обойму в сторону бойцов Гильдии, мелькнувших в тумане, продолжая отходить с поля боя. Ермаков стрелял левой рукой наугад, закрывая собой Раису и ковыляя назад. Журавлёв разрядил револьвер в направлении вспышек выстрелов, подволакивая повреждённое колено. Но взрывы, пулемётный огонь и магия делали такую стрельбу совершенно неприцельной. Пули свистели во все стороны, но не находили целей.

Бойцы Гильдии тоже уходили, отстреливаясь на бегу. Из десяти — четверо остались лежать на поле боя, их тела уже скрывал туман и дым, пятого успела подхватить Брагина. Трупы врагов так и лежали там, где пали — товарищи не забирали их. Остальные пять были ранены, некоторые тяжело, но продолжали двигаться с механической точностью. Даже под огнём они не теряли строя, двигаясь организованной группой.

Ермаков, несмотря на отравление, которое его дар Соматоманта всё ещё нейтрализовывал, дёрнулся к Раисе. Левая нога едва не подогнулась, когда сломанную щиколотку пронзило жгучей болью. Мышцы, которые он магически сжал вокруг перелома, создавая естественную шину, начали отказывать от перенапряжения. Дмитрий стиснул зубы и заковылял вперёд, подволакивая конечность. Марина отступила в сторону, давая ему место, и Ермаков взвалил Раису на плечо. Кровь тенеброманта мгновенно залила его панцирь из Костедрева, тёплая и липкая.