Он обвёл взглядом собравшихся. Холодные серые глаза оценивали каждого, словно товар на рынке — кто годен для дела, кто станет обузой, кого придётся подгонять страхом.

— Именно так, — Сабуров поднялся, прочищая горло, — я официально назначаю Петра Алексеевича верховным главнокомандующим объединённых сил княжества в данной кампании. Все распоряжения генерала приравниваются к моим собственным.

Князь говорил уверенно, но Хлястин заметил, как дрожат пальцы, держащие бокал. Сабуров понимал, что стоит на кону…

— Благодарю за доверие, Ваша Светлость, — генерал склонил голову. — Приступим к планированию.

Он повернулся к карте, но не успел коснуться первой фишки, как услышал скрип стула. Капитан Плещеев медленно поднялся с места. Жилистые руки опытного наёмника легли на край стола, пальцы побелели от напряжения. В зале повисла тишина — даже Кривоносов перестал ковырять ногтем щербину в столешнице.

— Прежде чем смотреть, что вы там в очередной раз напланировали, господин генерал, — голос капитана звучал ровно, но в нём слышалась сталь, — хотелось бы обсудить предыдущий «план». Не так давно нам озвучивали другую стратегию. Уничтожить армию Платонова по частям, атакуя деревни. Тогда нам говорили, что маркграф совершил ошибку, распылив силы. Помните, я надеюсь?

Хлястин выпрямился, сцепив руки за спиной. Лицо его оставалось бесстрастным, но что-то в глазах мелькнуло — раздражение человека, которому указывают на его грубый промах.

— Помню, капитан. К чему вопрос?

— К тому, — Плещеев обвёл взглядом собравшихся командиров, словно призывая их в свидетели, — что мы потеряли немало наших бойцов. Стальные Псы — уничтожены целиком. Убойные Стрелки лишились больше трети состава. Грозовая Стража и Чёрные Молнии — разгромлены под Николопольем. Иноходцы вообще отказались идти дальше после фиаско в Каменке. А теперь вы, как ни в чём не бывало, собираетесь обсуждать свой новый «план»? Может, сначала признаете, что прошлый провалился?

Мукаев одобрительно хмыкнул, поглаживая бороду. Чингис невозмутимо кивнул — степняки уважали прямоту. Даже Кривоносов перестал изображать безразличие и подался вперёд, наблюдая за разворачивающимся противостоянием.

Генерал медленно снял перчатку — белую, безукоризненную, — и положил её на край стола. Движение было неторопливым, но в нём читалась угроза.

— Капитан Плещеев, — произнёс Хлястин тихо, почти ласково, и от этой тишины по спинам присутствующих побежали мурашки, — вы хотите обсудить тактические просчёты? Или намекаете на некомпетентность командования?

— Не намекаю, а говорю прямо, — не отступил Плещеев, выдерживая взгляд генерала. — Я хочу понять, почему мы должны верить новому плану, если предыдущий оказался катастрофой. Наши люди гибли, выполняя ваши приказы. Они шли на деревни, которые, как вы утверждали, защищают максимум два десятка человек. А встречали там подготовленную оборону с пулемётами, минными полями и магами, которые стоят десятка обычных бойцов.