Пружины, направляющие, ударник, ствол с нарезами — всё это нужно было изучить до мельчайших деталей.Оружейная трансмутация требовала полного понимания структуры и функций каждого элемента. Я не мог создать то, чего не представлял в мельчайших подробностях.

Час спустя пистолет был полностью разобран, а его детали аккуратно разложены на чистой тряпице. Я пересчитал их все, включая самые мелкие штифты и пружины. Каждую я внимательно осмотрел, ощупал, запоминая вес, форму, текстуру.

Затем настала очередь сборки. Это оказалось сложнее, чем с револьвером — более тонкая механика требовала большей точности. Дважды приходилось начинать заново, когда пружина возвратного механизма выскакивала или боевая не становилась на место. Но с третьей попытки всё получилось. Я взвёл курок, нажал на спуск, услышав сухой щелчок. Механизм работал безупречно.

После небольшого перерыва я приступил к штуцеру «Громовержец». Массивное охотничье оружие с тремя стволами и оптическим прицелом выглядело внушительно. Переломная конструкция была явной адаптацией под борьбу с Бездушными — три выстрела без длительной перезарядки давали серьёзное преимущество.

Разборка оказалась ещё сложнее. Замковый механизм, система «переламывания» стволов, три отдельных бойка и спусковые крючки — настоящее чудо инженерной мысли. Три ствола располагались треугольником: два горизонтально, один сверху. Такая конфигурация требовала особой прочности конструкции и точной балансировки. Шарнирное соединение, позволяющее переламывать оружие для перезарядки, и эжекторный механизм для извлечения стреляных гильз делали штуцер сложнее в изучении, но эффективнее в бою с Бздыхами.

Каждую деталь я изучал долго, понимая, что здесь цена ошибки выше. Неправильно созданный пистолет мог просто не выстрелить, а вот ошибка в конструкции такого мощного оружия могла привести к трагедии.

Ночь была уже в разгаре, когда я закончил. Пальцы болели, глаза слезились от напряжения, но оба образца оружия были разобраны и собраны по несколько раз. Я чувствовал, что понимание их устройства укоренилось в моём сознании достаточно, чтобы через несколько дней, которые я планировал посвятить дальнейшим тренировкам, попробовать создать первые копии.

* * *

Утро началось рано. Солнце едва показалось над горизонтом, когда я собрал в гостиной ключевых людей: Игнатия, Захара, Бориса, а также зевающих девушек. На столе лежали чертежи и карты Угрюмихи, на которых я вчера поздно ночью наметил расширение периметра.

— Благодарю всех за раннее пробуждение, — начал я, окидывая взглядом сонные, но внимательные лица. — Нам предстоит большая работа по превращению Угрюмихи в настоящий острог.