* * *

Утро выдалось ярким, но прохладным. Весеннее солнце ещё не успело прогреть воздух, когда на тренировочной площадке выстроились дружинники под командованием Бориса. Четыре десятка мужчин разного возраста переминались с ноги на ногу, перешёптываясь и с любопытством поглядывая на алхимика Зарецкого, который держал плетёную корзину, полную небольших ёмкостей из тёмного стекла. Из-за переезда было решено отложить поглощение настоя Костяницы до его окончания.

— Внимание, — мой голос заставил разговоры стихнуть. — Сегодня мы делаем первый шаг к созданию элитного гарнизона, который однажды, благодаря своему мастерству и стойкости, сможет на равных противостоять даже самым именитым и прославленным противникам.

Бойцы приосанились, а я прошёлся вдоль строя, оценивая их. Борис стоял первым, подтянутый и собранный, рядом — Федот с Гаврилой, Силантий, остальные дружинники смотрели с доверием, но и с заметным беспокойством.

— Вам предстоит выпить укрепляющее зелье из Реликта Костяницы. Оно сделает ваши кости прочнее и даст преимущество в бою, — я кивнул Зарецкому, который сделал несколько шагов вперёд, заставив склянки зазвенеть.

Быстро пересчитав склянки, я отметил про себя — их было всего двадцать три, а бойцов около сорока. Борис, стоявший рядом, тоже это заметил и понимающе кивнул.

— А оно… безопасное? — осторожно спросил один из новых бойцов, пожилой охотник из Овечкино.

Александр поправил кожаный передник и с нескрываемой гордостью окинул взглядом свои творения.

— Абсолютно. Я лично контролировал каждый этап приготовления, — его голос звучал уверенно.

И всё же я заметил, как дружинники обменивались настороженными взглядами. Недоверие к магии и алхимии, особенно к зельям из Реликтов, было типичным для простых людей.

Борис вышел вперёд и обратился к строю:

— Зелья не хватит на всех, — его голос звучал твёрдо. — Первыми его получат щитоносцы, державшие строй при зачистке капища. За ними — те, кто показал лучшие результаты на тренировках.

По рядам прокатился шепоток. Я заметил, как несколько бойцов, ранее проявлявших опаску, теперь выпрямились и подались вперёд, желая попасть в число избранных. То, что начиналось как наказание, которого все стремились избежать, на глазах превращалось в привилегию.

Я взял первый флакон и откупорил его. В нос ударил резкий травяной запах с нотами чего-то сладкого и одновременно терпкого.

— Я выпью первым, — объявил я, поднимая склянку на уровень глаз.

Жидкость внутри переливалась изумрудными оттенками, маслянистая и густая. Опрокинув содержимое в рот, я ощутил сначала обжигающую горечь, от которой перехватило дыхание. Затем пришли привкус мёда и какой-то пряности — возможно, корицы — и, наконец, послевкусие, напоминающее сушёные ягоды. Глотать было тяжело, жидкость словно сопротивлялась, стремясь остаться во рту.